Прелюдия к очарованию - Энн Мэтер

Ужин был превосходным и состоял из лучших блюд итальянской и французской кухни. Как объяснил Санче вполголоса Антонио, у Бернадино на кухне заправлял французский повар. Подавали столько отменных кушаний, что она сбилась со счета. За богатым выбором всевозможных закусок последовали: мясо крабов и салат, жареные телячьи отбивные, предварительно обмазанные сырыми яйцами и вывалянные в хлебных крошках и затем уже в готовом виде уложенные на рассыпчатый рис, малиновое суфле, таявшее во рту, и мороженое с различными добавками и фруктами из собственного сада Бернадино и отличный сыр из Ломбардии. Трапезу завершил крепкий черный кофе. Его аромат смешивался с легким запахом сигарного дыма, тонкими струйками поднимавшегося над головами гостей.

На протяжении всего ужина Санча преднамеренно старалась глядеть только на Антонио, дядю и тетю, а также на ближайших соседей. За очень длинным столом, поддерживая притворно-оживленный разговор, было не так уж и трудно вообразить себе, что граф лишь почудился. Но с приближением конца ужина суровая действительность вновь напомнила о себе, и Санча с отчаянием подумала, что граф наверняка рассказал о ней своей прелестной спутнице, и оба посмеялись над ее наивностью и старомодными воззрениями.

Постепенно гости расходились от стола, захватив бокалы с напитками и разговаривая между собой с той милой задушевностью, которая обычно возникает после совместной приятной трапезы и хорошего вина. Антонио с готовностью отодвинул кресло Санчи, помогая ей подняться, ж она невольно взглянула на противоположный конец стола. Граф и его партнерша продолжали сидеть и, судя по оживленной жестикуляции девушки, были всецело поглощены беседой.

Но в тот самый момент, когда Санча смотрела на обоих, граф поднял голову и их глаза встретились. Какое-то мгновение казалось, что кроме них двоих в комнате никого больше нет, но уже в следующую секунду Санча повернулась к находившемуся рядом Антонио. Тетя Элизабет предложила отправиться в дамскую комнату, чтобы восстановить порядком пострадавший макияж, и Санча с радостью согласилась – лишь бы поскорее покинуть столовую. Они вместе спустились по лестнице и вошли в помещение, где уже собралось многочисленное женское общество. Санча быстро привела себя в порядок, но, видя, что тетя все еще разговаривает, извинилась и поскорее оставила жаркую переполненную комнату.

Закрывая за собой дверь, она почти сразу же столкнулась с мужчиной, который преднамеренно заступил ей дорогу. Еще не поднимая глаз, Санча каким-то шестым чувством угадала, что перед ней граф.

– Что… что вы здесь делаете? – Этот несуразный вопрос вырвался у нее помимо воли, как результат перенапряженных нервов.

– Сегодня вы выглядите очень красивой, – пробормотал граф, беря ее за руку и не обращая внимание на любопытные взгляды женщин, выходивших из уборной.

Санча изо всех сил старалась не терять самообладания. Он не должен думать, что может обращаться с ней, как ему заблагорассудится.

– А где… ваша приятельница? – поинтересовалась она, оглядываясь вокруг с безразличным – как она надеялась – видом. «Где – о, Господи! – запропастилась тетя Элизабет? Почему она не идет?»

– Вы имеете в виду Янину? – повел широкими плечами граф, и было отчетливо видно, как под дорогим материалом пиджака свободно перекатываются желваки крепких мускулов. – По-моему, она наверху… Я очень рад, что вы пришли, Санча, – добавил он, смотря на девушку потемневшими глазами.

Санча попыталась высвободить ладонь, но его тонкие пальцы держали исключительно цепко.

– Пожалуйста, отпустите мою руку.

Прикусив нижнюю губу, граф с задумчивым выражением на лице медленно покачал головой.

– В чем дело, Санча? Хотите, чтобы я попросил у вас прощение?

Санча чувствовала, что не силах противостоять графу в его нынешнем настроении.

– Почему вы полагаете, что мне непременно хочется, чтобы вы попросили у меня прощение? – спросила она, оглядываясь. – Я… сейчас выйдет моя тетя. Извините!

– Санча! – Настойчивый призыв в его голосе не ускользнул от ее внимания, и она посмотрела на графа печальными глазами. – Санча, дорогая, я понимаю: в тот вечер своим поведением я обидел вас, но нужно ли нам поэтому обращаться друг с другом, как совершенно чужие люди?

Санча свободной рукой больно потянула себя за пряди волос.

– Синьор, произошедшее не имеет значения. Я… я виновата не в меньшей степени… не думайте больше об этом!

– А я не мог думать ни о чем другом! – сказал граф сурово. – И пожалуйста, перестаньте говорить мне «синьор»! Мое имя, как вам хорошо известно, – Чезаре!

– Я не могу вас так называть! – смутилась Санча.

– Почему? Разве я кажусь вам таким старым… таким чужим, что у вас язык не поворачивается?

Глаза графа горели на смуглом лице, как два голубых огонька, – опасная для девичьего сердца комбинация.

– Чужим… да, – ответила Санча, сознавая, что они привлекают многочисленные любопытные взоры. – Синьор, ваша… спутница, вероятно, с нетерпением ждет вас… как… как и мой кавалер.

– Вы пришли не одна? – спросил граф высокомерным: тоном, сдвигая брови.

– Нет, не одна, а с дядей и тетей. Но меня познакомили с синьором Фуччи, и он заботится обо мне…

– Антонио Фуччи?

– Совершенно верно, синьор. – Саича старалась сохранить спокойствие, но давление на руку усиливалось и уже причиняло боль. Но, к удивлению Санчи, эта боль не была ей совсем уж неприятной…

– Довольно разговорчивый юноша. Не знал, что вы с ним знакомы, – заметил граф, раздраженно покусывая нижнюю губу.

– Мой дядя знает некоторых из его друзей, – неловко развела руками Санча. – Что вы находите в этом плохого?

Взгляд графа, медленно скользнувший сверху вниз по складкам шелкового платья, проделал обратный путь и остановился – почти осязаемый – на декольте, где нежной белизной матово светилась шелковистая кожа девичьей шеи. Этот обжигающий взгляд достиг своей цели, практически лишив Санчу воли к сопротивлению. Никогда еще никто не смотрел так на нее… не приводил в такое замешательство, как граф, и она со страхом подумала: найдет ли в себе силы противостоять ему, когда наступит решающий момент.

– Санча, – проговорил он ласково и проникновенно, наклонившись к ней. – Санча, ваших дядю и тетю не удивило это неожиданное приглашение на вечер?

– Что вы имеете в виду? – вся задрожав, пристально взглянула на него Санча.

Пальцы графа играючи перебирали ее руку, большой палец мягко касался внутренней стороны ладони.

– Ведь они не являются близкими друзьями Бернадино? Ваша тетя встречалась с синьорой только в карточном клубе!

– Ну и что? – спросила Санча, сердце у нее гулко стучало.

– Раффаэлло Бернадино – мой кузен, – тихо заметил граф. – Теперь… вам понятно?