Строптивая для негодяя - Илона Шикова

— Тяжело тебе придется сегодня, Паша, — тяжело вздыхает Артем.

— Вы о чем? — не совсем понимаю их реакцию на мое появление.

— Дарина, — свидетель расплывается в улыбке, направляясь медленно в мою сторону. — Как же я счастлив тебя видеть, радость моя! В комнату пустишь?

— Нет, — прижимаюсь сильнее спиной к двери. Вишневский плетется следом и ехидно скалится.

Да что смешного они увидели? Я же смотрела на себя в зеркало — очень красивый макияж, идеально подходит под мои темные волосы, голубые глаза, и даже ненавистное красное платье. Тогда в чем дело?

— Дариночка, золотце ты мое, — Балабанов приближается, а Артем, взглянув на Пашку, после чего подмигивая мне, стоит и наблюдает за происходящим. И продолжает ехидно улыбаться, чтоб ему пусто было!

— Не пущу, сказала, — расставляю руки по сторонам, еще сильнее прижимаясь к двери и грозно глядя на Павла.

А он… зажмуривается, тяжело вздыхает, после чего произносит:

— Боже, дай мне силы на сегодняшний день, — и открывает глаза.

Вишневский закатывается смехом, хлопая друга по плечу, а я слежу за взглядом Пашки, понимая, что смотрит он не в мои глаза. А куда-то ниже.

Опускаю взгляд, и протяжный стон вырывается у меня из груди.

— Ну, Балабанов! — шиплю в ответ.

Я и забыла, что на мне надет короткий шелковый халатик, который одолжила Миланская, а под ним мой любимый голубой бюстгальтер. Его я надеваю исключительно под форменную рубашку. И сейчас второпях нацепила, так как новый комплект нижнего белья пока лежит рядом с платьем.

Верхняя часть халата разошлась в стороны, открыв на всеобщее обозрение мою полуголую грудь. Теперь мне становятся понятны и слова Вишневского о том, что его другу придется сегодня несладко, и наглый напор Балабанова, которой хотел, чтобы я расставила руки и полы халаты разошлись.

— Я готов заключать с тобой перемирие каждый день, если ты будешь меня встречать по утрам в таком виде, — смеется Пашка, отрываясь от лицезрения моей груди.

— Идиот, — запахиваю халат посильнее и грозно смотрю на двух красавцев, у которых на устах играет мальчишеская улыбка. Как дети малые, честное слово!

— А в платье есть декольте? — продолжает издеваться надо мной Балабанов.

— Переодеваться иди, — грозно командую, указывая пальцем на противоположную дверь. — А то Миланская уже грозится разводом из-за вашего дурацкого поведения.

— Скажи ей, мы больше не будем, — смеется Артем и тянет Пашку к себе в комнату.

— Темыч, моя нервная система на пределе, — стонет Павел, заходя в спальню первым. — Ты это видел? Я же не выдержу, — последнее, что я слышу, так как жених закрывает дверь.

Интересно, что он не выдержит? Усмехаюсь, вспоминая реакцию Пашки. Какой же он все-таки несерьезный и взбалмошный! Но безумно сексуальный даже в простых джинсах и белой рубашке с расстегнутыми верхними пуговицами.

Господи, о чем я думаю?

Трясу головой, прогоняя непрошенные мысли, и захожу в комнату, куда через пять минут начинают прибывать парикмахеры, фотографы и видеооператор.

Девочкам делают прически, а мне — укладку, так как категорически отказываюсь от собранных кудрей, которые сделают меня визуально еще выше. Даже Петровну усаживаем в кресло, хоть она и сопротивляется, и специалисты тут же начинают колдовать над ее внешностью, не слушая никаких возражений.

Пока Катины волосы продолжают собирать в замысловатую прическу, мы с Анютой берем свои наряды и удаляемся в ванную. Подружка помогает мне застегнуть платье, так как смой это сделать нереально, и я первой подхожу к зеркалу, рассматривая себя.

— Какая ты сегодня красивая, — Анечка улыбается, пристраиваясь сбоку и обнимая меня за плечи. — Утри нос всем сплетницам на сегодняшней свадьбе!

— Ты и сама великолепно выглядишь, — смотрю на девушку сверху вниз.

В темно-зеленом длинном платье Анечка такая милая, что Сторожилову придется разгонять поклонников метлой, если не лопатой. Мажоры у нас очень наглые, даже не посмотрят на обручальное кольцо.

— Спасибо, — Анюта краснеет.

— Кстати, подарок где?

— Антон принесет чуть позже.

— Хочу вручить его лично Катюхе, пока мы одни, — улыбаюсь, и мы покидаем ванную.

Разгоняем лишний народ из комнаты, так как по традиции подружки должны помочь невесте надеть платье. Конечно же, я видела Миланскую позавчера в салоне Оли Сазоновой, но сейчас, с макияжем и прической, моя лучшая подруга выглядит просто божественно. Как настоящая принцесса!

Аня звонит Антону и просит его подняться. Фотосессия девушек закончилась, и оператор вместе с фотографами отправляется в комнату мальчиков. Надо же и их запечатлеть на долгую и вечную.

Сторожилов осторожно входит в комнату и замирает на месте, открыв рот. Катюха приседает в реверансе, а Анька усмехается. Сегодня все мужики такие шокированные, или найдется парочка, которая адекватно отреагирует на нашу красоту?

— Катюш, у меня нет слов, — произносит Антон. — Королева!

— А как же Анька? — не могу не вставить свои пять копеек. — Императрица?

— Хорош язвить, — подружка подходит к своему мужу и берет его под руку. — На Балабанове своем будешь упражняться.

— Он не мой, — бурчу в ответ.

— Ага, видела я, какая ты возбужденная вошла в комнату, — смеется Анька, а следом за ней и Катюха. — И слышала прекрасно, какие он в коридоре тебе комплименты отпускал.

— Мартынова! — вырывается у меня довольно громко.

— Сторожилова, — поправляет меня Антон. — Катюш, — улыбается парень. — Не было бы Анюты, отбил бы у Темыча.

— Спасибо, — наша невеста расцветает на глазах.

А я подхожу к семейной паре, забираю у Антона длинную коробочку, запакованную в подарочную обертку, и поворачиваюсь к невесте лицом.

— Наша любимая Катюша, — начинаю и чувствую, как после столь невинной фразы слезы подступают к горлу. — Не хочу, чтобы все его видели, поэтому мы подарим тебе наш подарок здесь. Тебе лично. Знаю, что ты давно об этом мечтала, и Артем не в курсе, а то бы опередил. Ты у нас крутая журналистка, и в Штатах будешь брать интервью у миллионеров, поэтому надо поддерживать имидж.

— Ну, зачем вы… — на глазах Катюхи появляются слезы, но Анька ее перебивает:

— Потому что мы тебя любим.

— Девочки, спасибо, — невеста приподнимает широкую юбку и направляется к нам.

Обнимаемся втроем, стоя так несколько секунд, после чего Миланская целует нас по очереди, включая Сторожилова, а тот сует ей в руки букет роз.

— Это потом, — Анька опускает его руку с цветами. — После росписи.

А я протягиваю коробок, в котором лежит дорогая ручка Parker. Антон специально заказывал оригинал за границей, но я принимала непосредственное финансовое участие, хоть и уверена, что парень специально назвал мне цену ниже, чем есть на самом деле. И даже предлагал оплатить подарок сам, на что получил мой грозный и испепеляющий взгляд.