Одержимая тобой. Часть 2 - Татьяна Адриевская

- Что это?

- Уже не важно.

Мужчина подходит и выдёргивает папку у меня из рук. Я  не могу удержать - хватка правой руки ещё плоха. С минуту он читает преамбулу договора, глаза его становятся всё шире, пока не начинают напоминать два огромных пятака.

- Вот же змея! Заранее подсуетилась?

- Можете оставить себе! - всхлипываю я. - Как в напоминание, что я, давала Свете шанс, а вы им не воспользовались!

Разворачиваюсь и почти бегу из кабинета. Я готова разрыдаться сею же секунду.

- Стоять! - гремит Гордеев.

Я вздрагиваю и замираю в то же мгновение. Мы стоим в гробовой тишине. Не могу заставить себя обернуться. Слышу тяжёлые шаги и шлепок стопки бумаги на гладкую поверхность стола.

- Я ознакомлюсь с этим и сообщу своё решение завтра.

Пулей бегу из кабинета, слёзы прорываются из глаз, и я давлюсь рыданиями в приемной, на глазах у испуганной серой старухи.

Часть 2. Глава 5

Больше часа я не могу прийти в себя. В душе царит зияющая пустота. Как бы морально я не готовилась к встрече, одного гневного взгляда Гордеева мне хватило, чтобы поджать хвост. А ещё строю из себя спасительницу мира.

Сижу в маленьком летнем бистро и угрюмо таращусь на салат Цезарь. Нужно поесть, а кусок в горло не лезет. "Ты о Свете подумала? Мало ты ей зла причинила?" Перед глазами всплывает её шокированное, наполненное мукой лицо, когда она догадалась о моём предательстве. Гордеев прав, я самая настоящая змея. Всегда, сколько я знала Свету, она относилась ко мне с теплой, почти сестрёнкой заботой. А я стала той, кто вдребезги разбил ей сердце.

Вздрагиваю от звонка телефона и нервно кошусь на дисплей. Владимир. Наверное, устал ждать моего звонка.

- Ало...

- И чего молчим?

- В себя прийти не могу. Гордеев меня чуть по стенке не размазал.

- Ну... А ты чего ожидала?

- Не знаю...

- Значит, он не подписал?

- Нет. Забрал договор и сказал, что ознакомится.

- Уже хорошо.

- Думаешь, подпишет?

- Нет.

- Тогда чего хорошего?

- Дима узнает на день позже... У меня будет время слинять куда-нибудь...

С его-то оптимизмом уныние накрывает меня с головой. Отодвигаю салат и поднимаюсь со стола. Сейчас я не смогу даже вилку поднять. Медленно плетусь к выходу.

- Ты никуда не слиняешь. А будешь мне помогать!

- Вообще-то я далек от уголовного дела. Тебе всего-то нужно будет подать заявление о привлечении к ответственности. Его приобщат к публичному делу и тогда уж точно доведут до суда. Потом подаём исковое заявление на компенсацию...

- Если я это сделаю, Свету правда могут посадить?

Владимир вздыхает.

- Нет, Катя. Тебя бы посадили запросто. А с такой фамилией как у неё, ей всё равно дадут условку. Здесь мы можем только растянуть процесс, добавить головной боли Гордееву, потрясти его кошелёк и отвлечь на время от разгрома нашей компании.

В этот момент я испытываю сильнейшее облегчение и немного приободряюсь.

- Ладно, ждём завтра. Пока.

- Пока.

Едва успеваю сбросить, как приходит сообщение от Дмитрия: "Наш ужин придётся перенести. Важная встреча с партнёрами. Приду поздно". Как сухо написал... На душе становится неспокойно. Пишу немногословный ответ: «Хорошо», и прячу телефон в сумку.

Иду по улице, не видя ничего вокруг. Нужно ещё показаться в больнице, иначе Дима начнёт меня за руку туда водить. В конце концов, это в моих интересах. На следующей неделе начинаются съёмки второго сезона сериала «Беспокойные сердца», на роль в котором меня всё-таки утвердили – спасибо Ромке за рекомендацию.

- Катерина!

Я сразу узнаю басистый грубоватый голос Жоры и оборачиваюсь. Ошибки нет. Коренастый, в меру загорелый мужчина, лучезарно улыбаясь, идёт на меня, раскинув могучие руки в стороны для объятия. Я немного теряюсь, и позволяю бывшему начальнику крепко сжать меня.

- Я едва тебя узнал! Похорошела! – Довольно мурлычет он. – Небось теперь высыпаешься?

- Угу, - все, что могу сказать я.

- Ты не обижайся на меня! Я ведь уволил тебя из-за одного вредного козла, который начал угрожать полицией. Разборки мне ни к чему. Сам жалею, что уволил. Касса за баром, так сказать, сдулась.

Я вспыхиваю, вспоминая наше недоброе расставание, но почему-то зла на Жору не держу. Ведь тот самый вредный козёл помог мне устроиться на работу, на которой у меня заработная плата стала в три раза больше! А теперь, когда я ушла в актеры дубляжа, у меня даже появилось больше свободного времени!

- Да ладно тебе, мне уже давненько пора было завязывать с этими полуголыми танцами. – Я отвожу взгляд.

- Хех, а я-то собирался предложить тебе вернуться за двойную плату. – Смеётся Жора.

- И не мечтай.

- Катя, кошечка моя, привет! – я вздрагиваю от неожиданного визга под правым ухом.

Поворачиваюсь и вижу официантку Лизу с шоколадным загаром на лице. Она ритмично машет ладошкой прямо перед моим лицом, в знак приветствия, улыбаясь во все тридцать три зуба. Бывший начальник и напарница-официантка в одной компании. Как такое возможно? Неужели мечты Лизы воплотились в реальность?

- Вы что… вместе? – тихо выдавливаю я.

Жора смущенно чешет макушку, а Лиза снова взвизгивает:

- Да!

Она чуть сгибает колени, словно ей внезапно хочется в туалет, и наклоняется ко мне, показывая правую руку. На безымянном длинном пальце переливается прелестное обручальное колечко. Моя нижняя челюсть отвисает сама по себе. Я едва могу снова закрыть рот. Радость за напарницу вмиг сметает моё уныние и, спустя секунду мы визжим с Лизой вместе, схватившись за руки и подпрыгивая. Кому как не мне понятна её радость. Сколько эмоций я испытывала, переживая за молодую безнадежно влюбленную девушку пока три года работала с ней бок о бок. А ей всего-то нужно было надеяться, любить и верить…

- Девчонки! – фырчит важно Жора и отворачивается.

Впервые вижу смущенное бордовое лицо бывшего начальника и не могу сдержать рвущийся из груди по-детски задорный смех. Мы идем некоторое время вместе под жарким солнцем. Жора угощает нас молочными коктейлями, пока Лиза тараторит не умолкая. Оказывается, не одна Лиза мечтала о своей любви на протяжении нескольких лет. Жора так же скрывал свои чувствах из-за большой разницы в возрасте. Все разрешилось лишь месяц назад, когда совершенно случайно они оказались запертыми в гримёрке клуб-ресторана барменом Костей. Подробностей, кто и как первый признался в любви мне так и не говорят. Жора начинает возмущенно сопеть и куда-то торопиться. Мы так и расходимся, с взятым с меня словом, что я обязательно навещу их клуб в ближайшее время.