Две Розы - Вера Колочкова

– А ему хотелось меня увидеть? Ведь нет? Так чего же я… Нет, я не хочу, бабушка… Зачем… Ну не надо, пожалуйста…

– В том-то и дело, что надо, Розочка. Они же твои родные люди, других нет.

– А ты?

– А я не вечна, Розочка.

– Опять ты за свое, бабушка? Слышать об этом не хочу!

– Милая моя, ну ради меня… Ну я очень тебя прошу пойти… Надо ведь как-то сближаться, что ты… Я так боюсь за тебя, Розочка…

Роза Федоровна не выдержала напряжения, расплакалась, уткнувшись в плечо внучки. Не хотела плакать, но так получилось… А может, и хорошо, что так получилось. Ее слезы всегда действовали на Розу как главный аргумент в любом споре. Конечно, нехорошо это… Получается, что она манипулирует своими слезами, но в данном случае и не было никакой манипуляции, сами собой из глаз полились! Наверное, совсем старая стала, нервная система ни к черту…

– Бабушка, я пойду… Только не плачь, пожалуйста… Я пойду, бабушка… – растерянно лепетала Роза, оглаживая ее по голове, как маленькую. – Ну не плачь, прошу тебя…

– Платьице голубенькое надень, что давеча Мариночка тебе подарила…

– Бабушка, оно же узкое! И у него вырез глубокий! И плечи голые! Оно слишком вызывающее, бабушка!

– Да ничуть не вызывающее! Нормальное нарядное платье! Ты же молодая девушка, отчего тебе узкое платье с глубоким вырезом не носить?

– Но в нем так некомфортно… Я буду чувствовать себя не в своей тарелке. Можно я лучше брюки надену? А то уж совсем расклеюсь от неловкости…

– Ладно, ладно, надевай, что хочешь. Только иди…

В субботу Роза Федоровна провожала Розу на день рождения к матери. Стояла в прихожей, улыбалась бодренько, всем своим видом показывая, что происходит в жизни Розы крайне радостное событие. В самом деле – разве не радостное? Дочка идет на день рождения к маме! Радостное, конечно… Если абстрагироваться от всех деталей…

Но как, как от них абстрагироваться? Роза не знала как. Пока шла на автобусную остановку, пока ехала в пустом автобусе, изо всех сил старалась вызвать в себе хоть чуточку тех эмоций, которые читались на бабушкином лице. Ну вот же оно, вот… Надо только нащупать эту струну… Мама пригласила ее на день рождения. Мама ждет. Дочка едет на день рождения к маме… В пакете скромный подарок, в кармане куртки деньги на цветы, которые надо купить на остановке в ларьке… Ну же, зазвучи радостная струна в душе!

Не звучала. Может, и не могла звучать. Потому что неправильно это было все. Потому что мама ее не любит. А она не любит маму. Они чужие люди, они никогда не присутствовали в жизни друг друга, не думали друг о друге с тоской и любовью… И это тоже было неправильно, хотя бы с ее дочерней стороны! Потому что по всем жизненным правилам выросший без матери ребенок должен нести в своей душе страшную по ней тоску и обиду… А это ведь тоже любовь, когда есть тоска и обида… Но не было ничего такого в ней, не было! Вот если бы бабушка ее, к примеру, бросила, тогда да… Бабушкина любовь была такой основательной и безусловной, что ей хватало ее, наверное. Но ведь это тоже неправильно, не должно так быть, чтобы хватало…

От ощущения неправильности происходящего ее даже начало мутить, и пришлось выйти из автобуса на одну остановку раньше. Придется опоздать немного, но наверняка ее опоздания никто не заметит.

А вот и дом, в котором живет мама… И подъезд… Осталось только подняться на третий этаж и позвонить в дверь.

– Розочка, ну наконец-то! Я думала, ты вообще не придешь! Ну, заходи давай…

Мама стояла в открытых дверях, улыбающаяся, нарядная, с красивой прической и яркой помадой на губах. Но что-то было лишнее во всем ее облике… Может, нервозность была лишней, суетливость в движениях или слишком яркая помада… Будто она очень старалась быть радостной, выдавливала из себя эту огромную радость, как зубную пасту из тюбика.

Роза протянула ей цветы и подарок в пакете, проговорила тихо, ощущая свое вмиг появившееся косноязычие и от этого стесняясь еще больше:

– Вот… Поздравляю с днем рождения… Желаю счастья и… И успехов…

– В труде и учебе? – засмеялась мама и тут же пояснила торопливо: – Это раньше так было принято поздравлять… То есть желать успехов в труде и учебе…

– Нет, я не то хотела… Я хотела сказать, что… – залепетала Роза, продолжая тянуть руку с подарком. – Вот, возьми, пожалуйста… И еще цветы…

– Спасибо, дорогая! Я потом посмотрю, ладно? И цветы тоже потом в вазу поставлю. Идем, идем скорее! Мы ведь тебя не стали ждать, уже за стол сели! Идем вместе, я тебя гостям представлю…

Гостей оказалось немного. Впрочем, Роза даже не видела их лиц и плохо слышала, что говорит о ней мама. Слышала только, как она произнесла громко, почти с истерикой в голосе:

– Это моя старшая дочь Роза, знакомьтесь!

Наступила неловкая пауза, гости во все глаза смотрели на Розу. Даже было что-то неприличное в том, как они смотрели. Даже не смотрели, а разглядывали с пристрастием. И с жадным любопытством, будто ждали, что Роза сейчас выкинет что-нибудь этакое. Вроде того – да это шутка такая! Никакая я этой молодой женщине не дочь!

Наконец пауза закончилась удивленными возгласами-всплесками:

– Как – дочь? Как – старшая? Да не может быть! Вы шутить изволите, Сонечка? Вы же такая молоденькая… И такая взрослая дочь!

Впрочем, хмельные реплики гостей уже не трогали Розу, будто обтекали ее со всех сторон, и она улыбалась конфузливо, словно хотела сказать – да, мол, простите меня, пожалуйста… Да, это вовсе не шутка, я на самом деле ее дочь… Вы и не знали, что я есть где-то, а я вот она… Простите, что я здесь появилась, что я вообще есть…

– Садись, садись… А с братом и сестрой я тебя позже познакомлю, ладно? – шепнула ей на ухо мама. – Они пока у бабушки с дедушкой… Согласились на выходные взять… С трудом их уговорили, конечно… Если б ты знала, какие они беспокойные! Я уже с ума схожу от усталости, честное слово… Все говорят, что мы их страшно разбаловали, а мне и возразить нечего! Что есть, то есть…

Роза молча слушала мать, не убирая напряженной улыбки с лица. И думала о том, что бабушка никогда не называла ее беспокойной. И никогда не говорила, что с ума сходит от усталости. Хотя во всем и всегда ей потакала, и любила, и тоже баловала… Впрочем, эти мысли мимоходом пронеслись в голове – некогда было в них погружаться. В один момент Роза вдруг ощутила на себе пристальный взгляд… И подняла глаза навстречу ему, но так и не успела поймать этот взгляд, потому что мужчина, смотревший на нее так внимательно, тут же отвел глаза…

И она поняла, кто это. Это ж ее отец. Папа. Муж мамы. И, судя по его лицу, она ему вовсе не понравилась. И в самом деле – с чего бы она ему должна нравиться? Она ж не писаная красавица, не актриса и не модель… А еще тетя Марина иногда очень хорошо говорит – ты же не доллар, чтобы всем нравиться. Или родной отец не должен смотреть на нее с этой точки зрения? Как-то по-другому должен оценивать? Или не оценивать вообще? Хотя… Чего самой себе всякие вопросы задавать, если он все равно отвернулся равнодушно?