Когда ночи мало - Венди Маркус

Джаред посмотрел на пластиковый пакет для покупок, который его последняя престарелая пациентка сунула ему в руку в знак благодарности.

– Яблоко, которое начинает гнить, и пачка жвачки, одной пластинки не хватает.

– Я беспокоюсь о финансах Эммы. – Эли вздохнула. – Я записала ее на благотворительные обеды и теперь точно знаю, что один раз в день она хорошо питается, а в остальное время я для нее готовлю, когда могу.

Джаред вспомнил, что Эли также приносила куриный суп коллегам, которые были больны, и иногда, когда было холодно и мрачно, приносила кастрюлю великолепного чили или горячего супа для персонала приемного покоя.

Джаред сунул руку в карман.

– У меня есть карточка на бесплатную стрижку в парикмахерской Билла.

– Я бы дважды подумала, прежде чем использовать ее. – Эли почесала затылок, наклоняя голову из стороны в сторону. – У Билла трясутся руки, поэтому он приходит ко мне, чтобы я готовила ему лекарства.

Джаред быстро выложил карточку на середину стола.

Эли зевнула и отхлебнула имбирного эля из банки рядом с ней.

– Ты хорошо себя чувствуешь? Желудок все еще тебя беспокоит? – спросил он.

– Не смотри на меня так, – огрызнулась она.

– Как?

– Я обедала в китайском ресторанчике, который ненавижу, но престарелые любят, и жирная еда тяжело легла мне на желудок.

– Хорошо. – Джаред наклонил голову и поднял руку, как бы защищаясь от ее нападения. – Просто пытаюсь поддержать беседу.

Эли сняла с рукава свитера белую нитку.

– После твоей тирады в понедельник я не хочу, чтобы ты думал…

Что она беременна.

– Мне очень жаль. Я вел себя как дурак. Я…

«Чересчур бурная реакция. Я просто задница и заслуживаю быть побитым».

Кто-то прокричал:

– Бинго!

Толпа зашевелилась. Ведущий перечислял номера.

– Может, мы пойдем куда-нибудь? – спросил Джаред, отчаянно желая на пару минут остаться один на один с ней вне больничных стен. – Выпьем чашку кофе?

При упоминании о кофе Эли поднесла руку ко рту и тяжело сглотнула.

– Как насчет горячего шоколада? Или имбирного эля? – Он выпьет что угодно, пойдет куда угодно, только бы она согласилась.

Девушка думала о его приглашении, на его взгляд, слишком долго, прежде чем посмотрела на него недоверчиво и спросила:

– Зачем?

– Потому что из-за тебя я принял работу в Мемориальной больнице Мадрин, хотя мой принцип – никогда не возвращаться в одну и ту же больницу дважды в год. Ты не отвечаешь на мои телефонные звонки и даешь мне не более десяти минут, для разговора с тобой наедине, да и то если тебя что-то задерживает на месте. Я хочу использовать это зыбкое состояние гармонии между нами для серьезной беседы. Кто знает, будет ли у меня еще такая возможность?

Сообщив пациентам дома престарелых, что она отправляется поговорить с доктором Паджетом в комнату для встреч в конце коридора, и проинструктировав их, как найти ее, если она не вернется через десять минут, Эли села на один из обитых тканью стульев, окружавших овальный стол, и посмотрела на мужчину рядом с ней.

В своей красной рубашке, три верхние пуговицы расстегнуты, в брюках цвета хаки и рабочих ботинках он выглядел очень уютным, спокойным и хорошим парнем, в нем не было ничего похожего на самоуверенного врача-профессионала или на темного и опасного мужчину из бара. Сегодня вечером он был так мил со стариками, дружелюбно отвечал на их вопросы, похоже, он был счастлив среди них. Майкл не проявлял инициативы к тому, чтобы сопровождать ее на бинго, напротив, он то и дело напоминал ей о том неотъемлемом риске излишней ответственности, которую она несет, предлагая медицинские услуги вне работы.

Доктор Паджет вел себя правильно и нисколько не казался озабоченным.

– Прежде чем ты начнешь, – сказала Эли, – я хотела бы поблагодарить тебя за то, что ты помог мне сегодня, и извиниться за мое поведение в ту ночь, когда ты уехал из города. Как ты знаешь, это была годовщина смерти моей матери, и, хотя мне нет оправдания, я не имею привычки подцеплять мужчин в баре и навязываться им.

Джаред повернулся к ней, выражение лица было серьезным.

– Ты не навязала мне ничего, чего бы я сам не хотел.

Эли присвистнула и утерла лоб, как будто он вспотел.

– Приятно это сознавать. – Она поерзала на своем стуле и посмотрела ему в глаза. – Есть ли еще что-то, за что я должна извиниться прежде, чем ты начнешь играть? – Она боролась с искушением смотреть в сторону.

Паджет улыбнулся:

– Мне понадобилось несколько недель, чтобы залечить царапины на спине.

Эли уронила голову на руки и простонала. Она поцарапала мужчину.

Он показал ей палец:

– Я шучу.

Она глубоко вздохнула:

– О, благодарение Богу.

– Нет никаких царапин, за которые ты должна была бы извиняться. Мне нравилось видеть их в зеркале. Они заставляли меня думать о тебе. Я даже вроде взгрустнул, когда они прошли.

Эли ждала, что Джаред шутя попросит ее сделать новые. Но он не попросил. Вместо этого он прокашлялся и потянулся в задний карман. Вытащив кусок жвачки, он сунул его в рот. Эли видела это дюжину раз, Джаред всегда так делал перед серьезным разговором, когда нужно было сообщить плохие новости близким или семье пациента.

О-хо-хо.

– На скамейке у реки и в комнате для персонала на работе в понедельник ты сказала, что я думаю, что ты не заслуживаешь любви хорошего мужчины и я не захочу, чтобы кто-то вроде тебя стал матерью моего ребенка, – сказал он. – Эли, все это неправда.

Во всяком случае, у него хватило порядочности оставить в стороне намеки на то, что она проститутка, подумала Эли.

– Ну хорошо. Ладно. – Это было немножко более личное, чем ей бы хотелось. – Ты чувствуешь себя лучше, свалив этот груз с души? – Она попыталась встать.

Джаред остановил ее, положив руку ей на локоть.

– Ты дала мне десять минут. Теперь сядь и выслушай, что я тебе скажу.

– Так-так. – Эли посмотрела на руку, удерживающую ее. – Используете свою мужскую силу, чтобы попытаться запугать меня, доктор Паджет? Как вам не стыдно. – Она не хотела это обсуждать. Она знала, кто она, что он о ней думает, и не нуждалась в том, чтобы услышать слова подтверждения из его уст.

– Пожалуйста. – Он отпустил ее. – Сядь. Я еще не закончил.

Просительные ноты в его голосе вынудили ее сделать как он просил.

– Ты заботливый человек, – сказал Джаред. – Ты обращаешься со своими пациентами так, словно они – твоя семья. Ты можешь заставить их почувствовать себя комфортно, ослабить их страхи. Когда ты найдешь подходящего мужчину, кого-то, кто будет ценить тебя такой, какая ты есть, так что тебе не придется меняться ради него, ты сделаешь жизнь этого счастливчика прекрасной. Ты любишь детей, заботишься о них, и в твоем доме будут собираться детишки со всей округи.