Квартирный вопрос - Екатерина Риз

— Что у нас на обед? — невинно поинтересовался он.

— Не знаю… Греческий салат и ростбиф. — Я вздохнула. — И тесто поставлю. Сил моих нет всё это выносить.

Глеб наблюдал, как я подвязываю фартук, расправляю его, чтобы каждый цветочек был хорошо виден, поправляю бантик, потом выбираю нож. Ножи у меня дорогущие, фирменные, в специальной подставке, дядя мне их из Германии в прошлом году привёз в подарок. Я их обожала, особенно за ярко-оранжевый цвет ручек. Каждый раз перебирала, вытаскивала по очереди, словно не знала, где какой торчит. Знаю, конечно, просто мне процесс нравится.

Сонька как-то сказала, что решила психологом стать, насмотревшись на меня на кухне. Говорит, у меня явные проблемы с психикой. А я неожиданно поняла, что мне даже возразить нечего. Да и страшно, если честно. Разозлишь Соньку, а она потом опыты на мне ставить будет.

— Что ты собираешься делать?

Я посмотрела на Мартынова, который внимательно за мной наблюдал.

— Мясо резать буду, а что?

— Уж больно уверенно ты нож держишь. Не по себе мне как-то.

Я обворожительно улыбнулась.

— Ещё слово — и обедать будешь за дверью этого дома.

Он ухмыльнулся.

— Понял, не дурак.

Я привычно расправилась с вырезкой, украдкой наблюдая за чужим мужчиной в своём доме. Он расхаживал по комнате, с любопытством разглядывал мои вещи, фотографии, добрался до книжного шкафа и провёл пальцем по корешкам книг. Мне отчего-то смешно стало.

— И нечего фыркать, — мгновенно отреагировал Мартынов. — Книги я читаю.

— Да я и не сомневаюсь! У тебя очень богатый лексикон, я заметила.

Он обернулся и весело глянул на меня.

— Я употребляю только литературные слова. Хочешь, поспорим?

— На что? — не подумавши, брякнула я.

Глеб сунул руки в задние карманы джинсов и посмотрел на меня со значением.

— Ну, я не знаю…

Я вспыхнула и из-за этого разозлилась.

— Шёл бы ты отсюда.

— Куда?

— В магазин за хлебом. У меня в доме хлеба нет, так и знай.

— Почему это? Хлеб — всему голова, забыла? Ах да, ты же действительно забыла, — он ехидно

улыбнулся, — и вляпалась в такую историю. На диете, что ли, сидишь, Евгения? У баб от диет крыша едет.

Я упёрла руку, в которой держала нож, в бок.

— Если ты сейчас не уйдёшь, я в тебя чем-нибудь кину. И тебе очень повезёт, если это будет тарелка, а не нож.

Он хохотнул, но прежде чем скрыться с моих глаз, заметил:

— В этом фартуке в цветочек ты выглядишь премиленько.

Дверь хлопнула, и я далеко не сразу поняла, что улыбаюсь. Спохватилась, даже нахмурилась, разозлившись на саму себя. Вот чего, спрашивается, я улыбаюсь? Вместо того, чтобы задуматься. У меня вообще сегодня такое чувство, что я утром не проснулась. Вижу какой-то глупый, дурацкий сон, потому что только во сне я могла бы впустить в дом чужого мужика, разговаривать с ним в таком лёгком тоне, да ещё и за хлебом его посылать. Я с самой юности, когда все подружки заводили себе мальчиков, страдали от несчастной любви, постоянно ввязывались в какие-то авантюры от любви же, ну и по глупости конечно, проявляла завидную осторожность. До появления Димки в моей жизни не влюблялась даже и всегда считала, что общаться с мужчинами не умею. Не получалось у меня вести с ними интимные беседы и зазывно улыбаться. Сонька как-то попыталась научить меня правильно стрелять глазками, но я при этом себя такой дурой чувствовала, что хохотать начинала прежде, чем объект моих стараний замечал моё "косоглазие". А вот мой новый знакомый меня злил и пугал в какой-то степени и, наверное, поэтому у меня рот практически не закрывался, от страха и волнения. Болтала какие-то глупости, смешила его своими высказываниями и чтобы чуточку реабилитироваться хотя бы в собственных глазах, мне оставалось надеяться, что терпение Глеба скоро закончится, и он исчезнет так же внезапно, как и появился в моём доме. А пока придётся его терпеть и играть по его правилам. Другого выхода я не видела.

Я резала помидоры на салат, в задумчивости осматривала комнату, а взгляд вдруг наткнулся на приоткрытую дверь спальни. Я вытянула шею, разглядывая спортивную сумку, оставшуюся на полу перед моим шкафом, посомневалась немного, а потом отложила нож, вытерла руки о полотенце и прошла в спальню. Конечно, лазить по чужим вещам — это плохо. Неприлично, даже низко. Но какой у меня выбор? С колотящимся сердцем, я расстегнула молнию и заглянула в сумку. Внутри ни денег, ни оружия, ни наркотиков. Одежда, какие-то личные вещи, в общем, ничего интересного. Я молнию застегнула и сунула свой любопытный нос в маленькое отделение на боку сумки. Там нашёлся паспорт и ещё какие-то бумажки.

— Ага, — довольно выдохнула я и села прямо на пол, по-турецки сложив ноги. Открыла паспорт. — Мартынов Глеб Степанович. Степанович, надо же… — Пролистала на страницу прописки. Удивлённо приподняла брови. Вот так так. Но, по крайней мере, о моей квартире ни слова.

Любопытство моё было вполне удовлетворено, но прежде чем паспорт закрыть, я перевернула ещё несколько страничек. Штамп о браке и штамп о разводе. Хоть по одному, а не по пять, от такого типа, что угодно ожидать можно.

Вдруг стало стыдно, я чужой паспорт убрала, провела по сумке рукой, чтобы не было заметно характерных примятостей, и вскочила. Чувствовала себя преступницей. Вот только виновата в своём чрезмерном любопытстве совсем не я, а Мартынов Глеб Степанович. Появился, туману напустил, небылиц порассказал… Правда, все небылицы очень похожи на правду, но всё равно… Напугал девушку, а сам только нагло ухмыляется.

Кстати, где его носит? Магазин в соседнем доме.

От звонка телефона вздрогнула. Сердце подскочило, а я напомнила себе, что все следы преступления я уже уничтожила. Надеюсь, по крайней мере, что это так.

Удивительно, как настоящие преступники на свете живут, это ведь такие переживания, никаких нервов не хватит. От каждого шороха вздрагивай, а ведь ещё муки совести существуют… говорят.

Звонила Сонька, счастливая до неприличия.

— Мы прямо у океана! — прокричала она мне в ухо. — Хочешь послушать шум волн?

— Мечтаю. Сонь, чего ты дразнишь меня?

— Тебе тоже в отпуск надо, — уверенно заявила подружка. — Знаешь, как тут здорово? Красота такая!.. Вот хорошо, что мы не в Италию поехали, а сюда.

Я услышала ворчание дяди где-то совсем рядом и рассмеялась.

— Он тебе привет передаёт, — сказала Сонька. Секундное молчание, а потом подружка продолжила, понизив голос. Я так поняла, что она от дяди отошла, чтобы он не слышал наш дальнейший разговор. — Димка звонил?

— Не звонил, — вздохнула я расстроено. — Мне кажется, он и не позвонит уже.