Несгибаемый - Марина Агекян

— Добрый день, — произнес он тем самым низким глубоким голосом, который она так хорошо запомнила.

— Добрый день… — машинально кивнула она, не до конца веря в то, что это он. Что перед ней действительно стоит человек, чье присутствие вчера так приятно подействовало на нее.

Присутствие, которое приятно поразило ее и сейчас. Ей вдруг стало так хорошо, что сердце забилось быстрее, и Клэр признала, что рада его видеть. На самом деле рада видеть его!

— Что вы здесь делаете?

К ее полной неожиданности он ответил ей с пугающей прямотой.

— Пришел пригласить вас на прогулку. Вы согласитесь прогуляться с нами по Гайд-парку?

Клэр казалось, что ее сбили с ног, и сейчас она падает. Падает в какую-то пропасть, но падение не сможет навредить ей. Потому что было такое ощущение, будто если Эрик поймет, что ей грозит опасность, он тут же подскочит и подхватит ее.

Продолжая стоять на месте, она ошеломленно моргнула.

— П-прогулка? — с трудом пролепетала Клэр.

— Сперва не поверили своим глазам, — задумчиво заметил он, — а теперь заикаетесь… Неужели снова шампанское?

Не в силах сдержаться, Клэр улыбнулась ему, ощущая, как теплеет на сердце. Боже, он ей нравился! Нравился даже тогда, когда не отрицал, что ему не нравится музыка.

— Клэр! — раздался голос Розалин, которая подбежала к ней. — Прошу тебя, соглашайся на прогулку. Будет весело! Нас будут сопровождать братья Рейчел.

— Братья? — Только тут Клэр огляделась и увидела в гостиной не только Рейчел, но и Дилана, который стоял рядом с Агатой и что-то говорил ей. — О!

Надо же, а она даже не заметила, что в комнате есть кто-то еще. Кроме Эрика. Ощущая странное волнение в груди, она снова взглянула на него. И снова легкая дрожь прокатилась по всему телу. Надо же, пришел так рано и приглашал ее на прогулку. Его взгляд, бархатистый, дружелюбный и такой яркий творил с ней странные вещи и внезапно заставил согласиться на то, на что она бы не решилась без Клиффорда. Ей захотелось пойти на прогулку. И не только потому, что об этом просила Розалин. Меньше всего на свете Клэр бы поддалась ее уговорам.

Ее влекло что-то в глазах Эрика, что не отпускало ее. Она хотела понять, что это. Откуда в ней взялись чувства, которые невозможно было объяснить, подавить…

— Хорошо, — медленно кивнула она, понимая, что действительно хочет этого. Хочет пойти на прогулку с тем, чьи глаза могли так необычно блестеть. — Я пойду. — И почти по привычке добавила: — Только возьму свою шаль.

И тут же увидела, как медленно улыбается Эрик.

— Сегодня тепло.

Он помнил! Знал, что она должна обязательно взять с собой шаль. Поразительно!

Клэр улыбнулась ему в ответ и тише добавила:

— И все же я возьму свою шаль.

Он мягко кивнул ей.

Чувствуя гулкие удары своего сердца, Клэр развернулась и вышла из гостиной, поражаясь тому, что так внезапно и поспешно согласилась пойти на прогулку тогда, когда этого не хотела. Но теперь она собиралась на прогулку. С человеком, которого была безумно рада видеть.

Через десять минут, обогнув Гросвенор-сквер, они уже шагали по Аппер-Гросвенор-стрит, которая бы привела их прямо в Гайд-парк, рядом с которым располагалась резиденция маркиза Куинсберри. Солнце светило невероятно ярко, но от ее лучей спасал маленький зонтик, который Клэр раскрыла, едва выйдя из дома. На улице действительно было тепло, но она все равно шла по улице, накинув на плечи свою любимую кашемировую шаль. Рядом с ней шагал человек, присутствие которого действовало на Клэр так, как не действовало ничье другое.

Надев шляпу, он выглядел еще более высоким и чуть более строгим, но и это нисколько не тревожило Клэр, потому что она знала, какой он на самом деле. Да, они встречались всего два раза, но ей казалось, что она действительно знает, какой он. Такой симпатии Клэр никогда прежде не испытывала ни к одному из знакомых. Никто так не располагал к себе, как Эрик. Ей было невероятно хорошо, спокойно и свободно с ним. И легко. Было такое ощущение, будто она может говорить с ним почти обо всем на свете.

— Когда вы поняли, что не любите музыку? — не удержавшись, спросила она, глядя на идущих впереди Рейчел и Розалин, которые весело щебетали о чем-то друг с другом. А перед ними шли Агата и Дилан, едва обмениваясь словами.

В любое другое время такая расстановка удивила бы Клэр, и, зная привязанность Рейчел и Агаты, было удивительно, что эти двое не болтают друг с другом сейчас. Но ее мысли отвлек ее собственный спутник.

— Не люблю… — задумчиво повторил он, чуть повернув к ней голову. — Вы говорите это так, будто я совершил преступление.

Клэр быстро взглянула на него, не желая ранить его своими словами.

— Вы не похожи на человека, который может совершить преступление.

— Неужели?

Одна его черная бровь медленно поползла вверх.

Ей понравился этот простой и незамысловатый жест, потому что Эрик при этом хоть и выглядел невероятно сдержанно, уголки губ дрожали так, будто он едва сдерживал улыбку.

— Определенно, — молвила она, крепче сжимая ручку зонтика. Невозможно было долго выдерживать его пристальный взгляд, поэтому Клэр вновь посмотрела вперед. — Думаю, вы просто не пробовали слушать хорошую музыку. Вас наверняка сбили с пути безвкусным исполнением.

Она была слишком занята разглядыванием Агаты и Дилана, который склонился к ее сестре, чтобы что-то сказать ей на ухо, поэтому не заметила, как резко побледнел Эрик. Но он быстро взял себя в руки и лишь едва заметно поморщился.

— Музыка… у меня от нее болит голова.

Его слова отвлекли ее от созерцания странной парочки.

— Голова? Но от музыки не должно болеть ничего. Музыка исцеляет.

На этот раз он пристально смотрел вперед, но вздохнув, повернул голову и совершенно серьезно произнёс:

— Возможно, но прежде не доводилось слушать ничего исцеляющего…

Клэр оборвала его своим смехом.

— И все же вы не честны! А как же моя игра в доме… в вашем доме! — молвила она, признав, что в тот первый день действительно была в его доме. — Вам, кажется, понравилась моя игра, даже несмотря на то, что некоторые ноты пытались от меня сбежать.

Суровость его лица исчезла, и он вдруг медленно улыбнулся ей.

— Вы нашли и поставили на место каждую ноту, — проговорил он с какой-то пугающей теплотой, будто бы каждая мелочь того дня была очень важна для него.

— Да, но мне обязательно нужно будет сыграть вам Лунную сонату целиком, чтобы вы по достоинству оценили истинное очарование этой мелодии. И посмотрим, как вы потом будете утверждать, что не любите музыку! — Клэр вдруг испытала настоящее удовлетворение, когда он кивнул, будто бы соглашаясь с ней. И ей стало непривычно спокойно от того, что она когда-нибудь сможет заставить его полюбить музыку. Такого строгого, сдержанного, почти неприступного… Она разглядывала его красивое лицо, и взгляд помимо ее воли остановился на его крупном носе с едва заметной кривизной, и слова сами собой сорвались с губ: — Что произошло с вашим носом? — Услышав свой прямой вопрос, Клэр ужаснулась своей бестактности и тут же спохватилась: — Простите, я не должна была…