Драгоценная паутина - Максин Барри

Джастин, ничего не подозревавший об этих эротических помыслах хозяйки, вывел Флик в бальный зал. Он понятия не имел, умеет ли девушка танцевать, и обрадовался, услышав звуки простого вальса. Он взял ее руку и тут же почувствовал, какие сильные у нее пальцы. Поразительно, но ему стало приятно! Легко, без усилий, они кружились по залу. Флик танцевала не хуже его. Один вальс переходил в другой. Флик молчала, явно не желая разрушать очарование танца. Джастин тоже не проронил ни слова, он думал, что, пожалуй, впервые женщина ничего от него не ждет и ничего не требует. Танцуя с Флик, он ощущал странный покой. Кто-то хлопнул его по плечу. Джастин обернулся и увидел Майкла Белла, одного из небогатых претендентов на руку Флик; он даже не удостоил его внимания, и третий сын обедневшего аристократа растворился в толпе. Флик заметила, но промолчала. К полуночи танцы закончились, и они вернулись к накрытым столам. Джастин положил себе довольно много любимого салата, наблюдая, как Флик наполняет свою тарелку. Вместо ощущения или презрения к ней он почувствовал восхищение. Нужно иметь сильный характер, чтобы в комнате, полной изящных, стройных девиц, ежедневно в ужасе встающих на весы – не покажут ли они лишнюю унцию, – класть на тарелку то, что хочется.

– Может быть, выйдем в сад? – предложила Флик, на что Джастин радостно согласился.

Он уже не собирался соблазнять ее, боясь оскорбить. Черт побери, как она сумела ему понравиться?!

– Итак, Джаззер, то, что вы хотите от меня, это деньги, – сказала Флик. В глазах ее появилось беспокойство, когда Джастин поперхнулся, но она услужливо и довольно крепко похлопала по спине, и Джастин благодарно закивал. На глазах, печально устремленных на девушку, выступили слезы.

– Вы не привыкли к играм, не знаете их правил, – тихо упрекнул он ее.

Флик покачала головой.

– Нет, не знаю. Я предпочитаю играть по своим правилам. Как и вы.

На этот раз Джастин медленно и осторожно отпил вина. Умная девушка. Возможно, даже опасная. Он почувствовал, как кровь застучала в висках.

– Вы считаете, что настолько хорошо меня поняли? – спросил Джастин. Под улыбкой он хотел скрыть неловкость.

– Ну из того, что слышала, и из того, что увидела, думаю, да.

Джастин посмотрел на нее долгим взглядом и тихо сказал:

– Но вы могли ошибиться.

Флик склонила голову набок.

– Я раньше ошибалась, – призналась она. – Но сейчас почти никогда.

Джастин напрягся.

– Вы можете быть доброй, Флик?

Поднеся кружку с пивом к губам, Флик остановилась и посмотрела на Джастина, как бы оценивая его.

– Вам здорово досталось от людей, да?

Джастин пожал плечами, не в силах выдержать прямого честного взгляда.

– А разве достается не всем?

Флик ничего не ответила, терпеливо выжидая, когда молчание станет невыносимым и он снова будет вынужден посмотреть на нее. И он посмотрел.

– Люди переносят это по-разному. Одни легче, другие тяжелее, – спокойно сказала она.

– Вы полагаете, я трус? Или слабак?

– Нет. Ни то, ни другое, – сказала Флик, а потом, к полному и совершенному недоумению Джастина, добавила: – Я даже думаю, было бы лучше, если бы вы оказались или тем, или другим…

Флейм смотрела, как широкая спина Риса Декстера исчезает в праздничной толпе, совершенно забыв о Джульетте.

– Очевидно, он хочет заключить контракт с Софией, – вдруг заявила Джульетта и, когда Флейм непонимающе уставилась на нее, объяснила про замысел ди Маджори.

– Так вот почему он приехал в Венецию, – пробормотала Флейм, внезапно ощутив странный укол ревности. Он здесь для того, чтобы подольститься к этой итальянке и выманить у нее деньги. Могла бы и сама догадаться. Неужели можно было предположить, что он приехал из-за нее?! Какая романтическая глупость и детская наивность!..

Джульетта заметила искры, проскакивавшие между Рисом Декстером и ее юной правнучкой, а старая леди всегда доверяла игре огня… Надо пригласить этого молодого человека на чай, решила Джульетта.

– А где она? София? – спросила Флейм.

Джульетта пожала плечами.

– Она уже ушла, дорогая. Только что.

Флейм напряглась. Так, может, она ушла с Рисом? Может, они уже занимаются любовью? Он вполне мог попытаться соблазнить ее ради такого заказа… Сейчас, когда Риса в зале не было, вечер вдруг стал совсем неинтересным. Флейм старалась выбросить Риса из головы, но тщетно. Отвратительный тип!..

В половине третьего ночи праздник подошел к концу. Домой ехали молча, наслаждаясь тишиной и звездным небом, во дворец вернулись уже на заре. Флейм торопливо сняла диадему и с облегчением вздохнула. Джульетта заметила это.

– Так сильно болит голова, милая? – с сочувствием спросила она. – В ванной есть аспирин.

– А откуда ты знаешь, что болит? – спросила Флейм, потирая виски.

– Я не телепат, – рассмеялась Джульетта. – У меня тоже от нее болела голова. А раньше – у моей мамы.

Флейм состроила гримасу.

– Тут такие замечательные камни. Жаль, что она такая тяжелая и такая старомодная.

Джульетта быстро взглянула на девушку, что-то особенное уловив в ее голосе. Она заметила, как Флейм рассматривала диадему и какие у нее были при этом глаза. Потом старая дама кивнула.

– А почему бы тебе не заняться диадемой? Сделать ее легче и современней?

– Что? – Флейм оторвала взгляд от сверкающих камней. Было нечто магическое, почти гипнотизирующее в их блеске. Сейчас, с восходом солнца, когда ушла в прошлое самая волшебная ночь в ее жизни, казалось, драгоценности зачаровывали ее больше, чем когда-либо.

– Ты ведь уже несколько месяцев занимаешься дизайном, – подбодрила ее Джульетта. – Сделай набросок, дорогая, и если я его одобрю, то велю ее разобрать и переделать по твоему рисунку. Я подарю ее тебе в день твоего рождения.

Утренняя заря в Венеции во все века была временем широких жестов…

В ту ночь Флейм снился Рис Декстер. Она плыла под музыку в его объятиях, его губы прикасались к его губам, поцелуи становились все требовательнее, а потом их тела соединились, и ей показалось, что она растворилась в нем без остатка…

Через несколько часов Флейм проснулась и на столике у кровати увидела диадему. Солнечные лучи падали прямо на нее, она вспыхивала изумрудным и серебряным светом, который, отражаясь от камней, бился о стены. Игра света и теней заставила Флейм сесть в постели и потянуться к блокноту. Сперва неуверенно, потом смелее, она стала рисовать. Время летело незаметно, она забыла обо всем, кроме рисунка, цвета и красоты камней. К полудню у Флейм были готовы три варианта, абсолютно разные, но все потрясающе красивые.

Джульетта смотрела на них, потеряв дар речи, она не могла и предположить, что у Флейм такой талант. Она тотчас решила послать диадему и один из трех рисунков любимому ювелиру, пообещав ему двойную цену за то, чтобы он переделал диадему за неделю. Она сама продемонстрирует талант правнучки! Джульетта улыбнулась с легкой печалью. Старый граф задохнется от злости! Потом Джульетта нахмурилась. Граф опасный человек, если ему перейти дорогу. Но Флейм настоящий художник, и Джульетта все равно сделает это.