Что должно было случиться раньше - Карина Вальц

Новый спуск, я в него верю.

– Эй! Чего расселась посреди склона? Хватит людям мешать… сноубордистка! – раздался рядом смутно знакомый писклявый голосок.

– Маня?

– Маня, Маня. Смотрю, ты продала душу хипстерской стороне?

– Возможно, – я засмеялась, радуясь встрече. Маня выглядела точно так же как и вчера, в ее розовом костюмчике и с торчащими из под шлема косичками.

– Зря на тебя время только потратила! Так и знала, что ты… из этих.

Я угрожающе прищурилась:

– Из тех, кто собирается тебя выпороть за вчерашнюю выходку?

– Все же сработало?!

– Да у меня теперь синяк на половину лба!

– Лучше ныть по поводу синяка на лбу, чем по поводу одиночества в новогоднюю ночь. – Она философски подняла вверх указательный палец. С таким видом ей только на сцену, вещать и наставлять. – Давай догоняй меня на своем… борде. На подъемнике поболтаем.

Внизу вышла заминка – мы столкнулись с Аллой, Ником и Киром. Алла прыгнула в кресло вместе с парнем, а Кир кивнул мне, мол, давай вместе поедем. Не знаю, что на него нашло – может, Алла наплела всякого? Но Маня схватила меня за руку и показала Кириллу фак. Кир аж позеленел от Маниной наглости.

А та возмутилась:

– Не, ну ты видела? Оборзел совсем, при живом ребенке клеится! Да и жест этот его, типа садись давай… бррр! Ну ты же видела, видела?

– Твое хамство неизлечимо, – пожаловалась я, смеясь над ее возмущением. Мы дождались, пока подъедет следующее кресло и устроились на нем вместе.

– Еще смотрит, глянь! Чего надо, извращенец?

– Успокойся. Это Кирилл.

– Твой бывший Кирилл?! Серьезно? А чего это он сюда приехал, а? Уж не мириться ли вздумал, гаденыш? Ох, наглая морда… опять смотрит! – и показала парню очередной фак.

– Тебе-то какая разница? – искренне удивилась я. Маня ведь даже не переигрывала, а как раз наоборот – разозлилась не на шутку.

– Такая, – буркнула девчонка. Достала телефон и остальную часть пути не отрывалась от экрана, яростно что-то печатая.

– Опять интернет-расследование?

– Полное уничтожение!

– Ты странный подросток.

– А ты… сноубордистка! Все, хватит меня разговорами доставать! Поехала я! – и с этими словами Маня ловко взмахнула палками и полетела вниз, оставив меня наверху.

В этот раз хотя бы не стала толкаться, и на том спасибо.

Я опять пристегнула доску, поехала вниз. Некоторое время повертелась рядом с Аллой и инструктором, кажется, подруга была в полном восторге от нового открытия – лыжи! А вот затыканный палками инструктор откровенно страдал, его взгляд так и молил о спасении. Но он и мне дал пару дельных советов. А Кир все ехал рядом, ждал, пока мы одни останемся.

Следующий раз мы поднимались вместе.

– Чего тебе? – спросила я, глядя на склон.

– Что за девочка с тобой ехала?

– Что. Тебе. Надо? Хочешь напомнить, что бронь у нас на две ночи, и новогодняя была моя? И теперь я могу уезжать?

Он недовольно засопел:

– Аллка проболталась? Это ж чушь, я просто…

– Я уеду, Кир. Можешь не волноваться. Покатаюсь вот сейчас и вызову себе такси. Или позвоню папе, он меня заберет.

– Не надо, Ань, – он попытался взять меня за руку, но я свою одернула. – Ань, ну ты чего? Новый Год же. Праздник. Время все начать сначала. Я вчера это понял – так глупо было на тебя обижаться и портить всем праздник. Ты же едешь на четыре месяца всего, потом обратно. Я дождусь.

– Не стоит.

Мы приехали. Я побрела к склону, Кир рядом.

– Анют.

– Аня! – мы с Киром повернулись на крик. К нам со стороны шале мчался Сашка: куртка нараспашку, под ней футболка с пятном от шампанского.

– Морозов что ли? – прищурился Кир. – Чего ему надо?

Саша притормозил рядом с нами:

– Привет.

– И тебе привет.

– Кирилл.

– Саша.

– Знаю! – Кир красочно закатил глаза. – Ань, мы можем нормально договорить?

Саша взволнованно головой замотал:

– Ань, не надо.

– Что? – не поняла я.

– Не иди с ним.

– Я не… все равно не понимаю.

– Я тебе скажу кое-что, ты просто послушай, ладно? – Саша резко шагнул ко мне, но потом словно опомнился, рассмеялся нервно и отошел обратно. – Волнуюсь немного, такого со мной давно не было. Только раньше, перед серьезным стартом. Ань, я один раз тебя упустил. На первом курсе еще! Все думал, как ты мне нравишься, но у меня тогда старт за стартом, сборы за сборами, я месяцами пропадал… я себя отговаривал: зачем мне девчонка, да еще такая! Такая, с которой хочется всего, с которой ты можешь часами болтать обо всем на свете. Какие часы, когда я вечно где-то? А она хорошая, будет ждать. Но никто не выдержит долго, все равно не выйдет ничего. И я пошел дальше, не попытался, хотя всегда такие решения осуждал, пытаться же важно! А потом видел тебя с парнем, думаю – ну и пусть все у нее будет отлично. Подумаешь, девчонка, их много, а у меня времени нет. Уговаривал себя. Но видел тебя время от времени. И каждый раз царапало. Когда ты фотографировала меня с ректором на том дурацком награждении. Или когда была студенческая осень. А после травмы я в универ зачастил, наверное, чтобы тебя больше видеть, как напоминание, что я не пытался… да и ты все еще была несвободна, а у меня зимний сезон начинался, плечо зажило и… ничего по сути не изменилось, кроме этого моего осознания. И тут ты сама в меня врезалась. И я до сих пор не могу сказать, будто что-то поменялось, но… поменялось же. Ань, я… не возвращайся к нему. Или дай мне день, всего одну попытку.

Я смотрела на Сашу и не знала, что ответить.

Зато Кир соображал быстрее. Округлил глаза и рявкнул:

– Морозов, ты охренел вообще?!

– Кирилл. Помолчи и дай ей сказать.

– Что сказать? Что ты дебил?

– Ты… ты ведь даже имени моего не помнил, – не обращая внимания на Кира, пробормотала я. – Саш, когда мы встретились, ты вспомнил меня как фотографа. Я тебе нравилась, но ты забыл имя?

– Все я помнил! Волновался немного, мы же так неожиданно столкнулись, да и… подумал, будет странно, если я вдруг сообщу о тебе все и сразу, как сталкер какой-то. Хотя потом пожалел, ты вот сразу и про начерталку заговорила, и имя мое назвала.

– Как сталкер какой-то?

– Если только немного. Но мне понравилось. Я любил те вечера у Галины Викторовны. Между прочим, она предлагала зачесть все эпюры автоматом, но я раз за разом отказывался.

– Серьезно? – моему изумлению не было предела.