Самая желанная - Мэри Джо Патни

И действительно, было ужасно жаль, что столь совершенное воплощение невинности – на деле ложь и иллюзия. Джервейз вдруг ощутил прилив гнева. Какое право имела эта девушка с пышной копной вьющихся каштановых волос намекать на то, что мечты о невинности могли воплотиться в реальность? Ведь она, конечно же, шлюха, иначе и быть не могло. В ее роскошном теле, одновременно и скрытом, и волнующе открытом облегающим платьем из голубого шелка, не было ничего невинного, так же как и в позе, ясно дававшей понять, что она вполне доступна, если предложить подходящую цену.

Джервейз отбросил гнев, напомнив себе, что пришел сюда не в погоне за мечтой и что ищет вовсе не девственницу и не жену, а любовницу. И, следовательно, он мог взять эту женщину в этом месте без каких бы то ни было сложностей или разочарований, которые влекут за собой мечты. Ему вдруг захотелось схватить эту девушку и унести, как римляне похищали сабинянок. Немногим более цивилизованным было желание пересечь комнату, подойти к девушке и напрямик спросить: «Сколько ты стоишь?»

Но лучшие куртизанки известны своей разборчивостью, и они облили бы презрением любого мужчину, предположившего, что их можно купить за одни только деньги. Красивая женщина являлась призом, который мужчина мог с гордостью продемонстрировать своим приятелям, а дамы полусвета хвастали друг перед другом своими завоеваниями. Такие женщины никогда не волновали Джервейза, ему было неинтересно играть в игры, которых требовали неписаные правила, но сейчас, увидев, как эта девушка положила на локоть молодого поклонника свою изящную руку, он решил, что на сей раз сделает исключение.

Потом она вдруг повернулась и взглянула на него своими бездонными синими глазами, и эффект от этого взгляда отозвался во всем его теле. Красавица, шлюха… и загадка – все одновременно.

Не раздумывая больше ни секунды, он направился к ней. А она смотрела на него, и ее удивительные синие глаза, казалось, манили его и гипнотизировали. Мужчин, окружавших ее, Джервейз едва заметил. При его приближении девушка встала и протянула ему изящную руку. Джервейз мгновение удерживал ее в своей, чувствуя прохладу тонких пальцев, потом наклонился и легонько коснулся их губами. По ее руке пробежала легкая дрожь, и в тот же миг Джервейз почувствовал нечто вроде приливной волны, нахлынувшей на него. Девушка молчала – вероятно считала, что она, как королева, должна позволить просителю заговорить первым. Не выпуская ее руки, Джервейз выпрямился и посмотрел ей в лицо. Она была чуть ниже среднего роста, а тонкая талия прекрасно подчеркивала пышность груди и изящные бедра. Вблизи она казалась столь же безупречной, как и на расстоянии. Сейчас, когда она внимательно смотрела на него, ее чувственные губы явно манили, хотя она не улыбалась и по-прежнему молчала. Один блестящий завиток выбивался из ее прически, и Джервейз несколько секунд не мог отвести от него глаз – никогда еще ему не доводилось видеть такие волосы цвета красного дерева. Украшений на ней не было – да и зачем они ей нужны? Как лилия, совершенная в своей красоте, она не нуждалась в позолоте.

Какое-то время они были немы и неподвижны точно статуи, но в глубине лазурных глаз, пристально смотревших на Джервейза, светилось какое-то чувство, которое он не мог расшифровать. Сжав руку красавицы, виконт вывел ее из кружка поклонников, сказав только одно-единственное слово:

– Пойдем.

Со всех сторон послышался негромкий мужской ропот, и Джервейз, не отрывая взгляда от женщины, сказал:

– Я скоро ее верну.

Он повел красавицу в нишу возле окна, где они могли найти относительное уединение: их, конечно же, видели, но слышать не мог никто. Двигалась она с непринужденной грацией, какой и требовала ее красота. Джервейз все еще держал прекрасную незнакомку за руку, и ее близость плохо сказывалась на его мыслительных способностях. Он начал с самого простого:

– Я Сент-Обин. А вы?

– Я миссис Диана Линдсей.

Голос у нее был необычайно приятный, музыкальный, не испорченный провинциальным акцентом. Такая женщина вполне могла бы быть герцогиней – если бы хоть одна герцогиня обладала такой же красивой внешностью. Ее окружал едва уловимый аромат лилии, и это усиливало иллюзию невинности, которую она столь искусно симулировала. Было очевидно, что эта женщина окажется очень дорогой, но Джервейзу было все равно. Пристально взглянув на красавицу, он тихо спросил:

– Что нужно, чтобы вас завоевать?

Это была более вежливая версия вопроса, уже давно вертевшегося у него в голове.

Его густой и звучный голос равно подходил и для слов о любви, и для отдачи приказов. Сердце Дианы бешено колотилось, и она сделала глубокий вдох, пытаясь сохранить самообладание. Чего же, собственно, она от него ожидала? Что он ее похитит? Изнасилует? Обвинит в том, что она шлюха? Объяснится в любви? Она в одно мгновение поняла, что этот мужчина – ее судьба и рок, но он ее явно не узнавал. Что ж, так даже лучше. Она, наконец, высвободила руку из его пальцев и с улыбкой ответила:

– Вы можете за мной ухаживать, и тогда узнаете.

Его черные брови приподнялись.

– Ухаживать за вами? Но я пришел сюда не в поисках жены.

– А я – не в поисках мужа. Но если вам не нравится слово «ухаживать», то найдите другое. Слова не имеют значения, главное – вы должны доставить мне удовольствие, если вы меня хотите.

Серые глаза лорда Сент-Обина прищурились, и он с явным неодобрением проговорил:

– Значит, вы развлекаетесь, наблюдая, как ваши поклонники соперничают, пытаясь вас ублажить, а вы стравливаете их, как бойцовых петухов? Нет, мадам, такие игры меня не привлекают.

«Слишком уж гордый… – подумала Диана. – Впрочем, ничего удивительного. Гордость во всем его облике. Интересно, умеет ли он улыбаться? И если умеет, то придаст ли улыбка жизни этим холодным правильным чертам?» Стараясь выглядеть непринужденно, Диана с улыбкой сказала:

– За сегодняшний вечер я встретила много мужчин, но вы – единственный, с кем согласилась побеседовать наедине. – Заметив, что виконт чуть-чуть расслабился, она добавила: – Могу вам кое-что обещать, милорд. Может оказаться, что при более близком знакомстве я решу, что вы мне не подходите, но я не стану над вами насмехаться.

Виконт едва заметно улыбнулся, и улыбка, озарившая суровые черты, сделала его более привлекательным.

– Надеюсь, что это правда, – кивнул он. – Есть вещи, которые я категорически не потерплю даже от такой красивой женщины, как вы.

– И есть вещи, которые я не потерплю даже от такого богатого мужчины, как вы, – ответила Диана с нотками раздражения в голосе.

На лице виконта отразилось удивление, но потом его улыбка стала еще шире и он заметил:

– А вы, оказывается, высокомерны, миссис Линдсей.

– Милорд, это просто коммерция, не более того.

Диана грациозно переступила с ноги на ногу, и от этого движения по шелку ее платья пробежала рябь. Виконт явно отметил эту ненавязчивую демонстрацию, и она на него подействовала. У Дианы возникло озорное желание еще больше вывести его из равновесия, и она, немного меняя тему, сказала: