Тайна Мэриэл - Робин Доналд

— Тогда пошли.

Они уже достигли корпуса, как вдруг услышали детский плач. Он доносился из невидимого в темноте сада.

После секундного колебания Мэриэл двинулась вслед за Николасом, к единственному проходу вдоль аккуратно подстриженной живой изгороди из азалий. Внутри, на зеленой лужайке, они увидели круглую клумбу с мраморной нимфой в центре.

В низком кустарнике, съежившись, сидел, уткнувшись в ладошки опухшим от отчаянного рева лицом, ребенок.

— Кэтлин! — воскликнула Мэриэл, подбегая к ней. — Что ты здесь делаешь?

Николас опустился на колени рядом с девочкой.

— Ну, ну, наверняка не все так плохо, — сказал он с удивительной нежностью в голосе. — У тебя вся мордашка распухла — от слез или от комаров?

Кэтлин всхлипнула:

— Хочу к мамочке.

— Тогда пойдем найдем ее, — предложил Николас.

— Мне нельзя, — взвыла девочка и зарыдала еще громче.

В этом звуке было столько отчаяния и безнадежности, что у Мэриэл оборвалось сердце.

— Дорогая моя, мама может рассердиться. Почему ты убежала? Ведь она тебя так любит! Пойдем, мы отведем тебя домой.

— Нет, я должна остаться здесь.

Николас сказал:

— Пойдем, Кэтлин, мы проводим тебя до дома.

— Нет, — закричала она, снова расплакавшись. — Мне нельзя, мне нельзя…

Бормоча что-то утешительное, Мэриэл убаюкивала пухленькую девчушку у себя на плече, пока панические рыдания не стихли, сменившись удушающими всхлипами.

Николас склонился над ней, убирая со лба прядку волос.

— Почему тебе надо оставаться здесь? — спокойно спросил он.

Сопя, Кэтлин спрятала лицо на груди Мэриэл.

— Мне нельзя рассказывать, — захныкала она.

— Ты ждешь папу? — мягко спросила Мэриэл.

После долгих колебаний взъерошенная головка утвердительно кивнула. Николас встал. С беспокойством отметив его настороженный взгляд, брошенный в сторону сада, Мэриэл сказала:

— Нам надо вернуться, моя хорошая. Наверное, папа хотел, чтобы ты ждала его на территории.

— Нет, он сказал, около красивой мисс. Когда он ко мне приезжал, мы приходили сюда на пикник, и он велел ждать его здесь.

Уже не на шутку встревожившись, Мэриэл отпустила Кэтлин.

— Нам надо вернуться на территорию, — тихо сказала она Николасу.

— Кажется, я понял ситуацию. Я возьму ее на руки.

— Возможно, он где-то рядом… Будьте осторожны.

Николас опустился перед девочкой.

— Тебя ждет мороженое, — уговаривал он, безошибочно угадав самую большую слабость любого ребенка. — Хочешь?

Кэтлин округлила глаза и кивнула.

— Если хочешь, я тебя подвезу, — предложил он.

В явном замешательстве девочка посмотрела на него с сомнением, затем кивнула и протянула к нему ручки. Он подхватил ее, усадил на плечо и сказал:

— Ну вот и отлично, поехали.

Они вышли на дорожку, но Николас вдруг остановился и передал девочку Мэриэл.

— Уводите ее отсюда, — приказал он чуть слышно, поворачиваясь к огромному дубу.

Мэриэл никогда не встречалась с бывшим мужем Элси, но узнала его, как только он вышел из тени большого дерева: малышка была очень похожа на отца. Рядом с ним Николас казался невысоким, его природную гибкость затмевала грубая физическая сила этого человека.

— Отпустите ее, — скомандовал Дженнингс.

Кэтлин вырывалась и вопила «Папочка!» — но Мэриэл прижимала ее все крепче и двигалась по дорожке в сторону корпуса; она уже отчетливо видела огоньки, но сомневалась, сможет ли донести туда Кэтлин, прежде чем та вырвется.

Джимми Дженнингс сверкал глазами.

— Отпустите ее!

— Она этого не сделает, — резко ответил Николас. — Это не решит проблему, старик.

— Не суй свой нос в мои дела. — Голос Дженнингса стал жестче. — Дамочка, я велел тебе опустить ее на землю.

Стиснув зубы, Мэриэл с трудом продолжала двигаться вперед. Кэтлин была не крупным ребенком, но она сопротивлялась. Мэриэл бросила быстрый взгляд на мужчин. О Боже, Джимми был огромен, кулаки у него сжимались и разжимались. В неровном свете он производил зловещее впечатление.

И все же она не могла опустить Кэтлин.

— Это мой ребенок, — взревел Джимми, не отставая от них. — Милая, ты ведь хочешь жить со мной, правда? Мы будем ездить в Диснейленд…

Николас перебил его:

— Значит, вы ее похищаете, а это серьезное преступление, из-за которого вас упекут за решетку на такой срок, что и считать устанешь.

— Пусть нас сначала поймают, — хорохорился Джимми. — Я не так глуп, как многие думают, я знаю, что делать. В любом случае ее мать целый день на работе и видит ее только по ночам. Это не…

Мэриэл холодно произнесла:

— Если бы вы дали ей денег на жизнь, а не объявили себя банкротом…

— Молчите, — перебил ее Николас.

Отец Кэтлин продолжал:

— Она сама ушла от меня. — Его голос звучал тоном выше. — А сейчас, дамочка, слушайте и делайте то, что я вам скажу, потому что у меня пистолет.

Мэриэл в ужасе бросила на него короткий взгляд. В руках у Джимми что-то угрожающе поблескивало. Внезапный унизительный страх лишил ее ноги твердости. Она покачнулась, но прижала свою ношу еще крепче и заставила себя продолжить путь. Николас тут же оказался рядом, чтобы поддержать ее сильной рукой, по-прежнему прикрывая ее от угрожавшего им мужчины.

В голосе Джимми звучало злое и растерянное отчаяние:

— Дамочка, опустите ее мягонько и аккуратненько на землю. Мягонько и аккуратненько. Она — сокровище, и я не хочу, чтобы кто-нибудь сделал ей больно.

— Какая жизнь ждет девочку, если она убежит с вами? — заговорил Николас. Без всякой паузы он продолжал светским тоном: — Вам придется скрываться, а значит, вы никогда не сможете отправить ее в школу и она вырастет неграмотной. Вы не сможете заводить близких друзей, чтобы не выдать себя, и она не научится вести себя в обществе. И хотя сейчас она хочет жить с вами, но в будущем станет скучать по матери и тосковать по ней, так же, как тосковала без вас. Неужели вы для нее этого хотите? Несчастья и горечи? И что вы думаете? Какие чувства она будет к вам испытывать лет через десять, когда осознает, чего вы ее лишили?

— Она не будет ничего лишена, — настаивал Джимми. — Я буду хорошо о ней заботиться — эта малышка в такой же мере моя, как и этой суки. Я не обижу ее!

Мэриэл заметила блики лунного света на пистолете, которым он размахивал, и нервно сглотнула. Но она разгадала тактику Николаса и, несмотря на дрожащие ноги и пересохшее горло, несмотря на страх, сжавший желудок и лишавший ее рассудка, продолжала идти в сторону жилья. Кэтлин, устав сопротивляться, нахмурившись, смотрела на отца.