Тайна Мэриэл - Робин Доналд

— Извините, но у нас это не приветствуется.

Его лицо буквально окаменело, словно она нанесла ему оскорбление. Затем он, казалось, успокоился.

— Только если речь идет не о Николасе Ли? — выпалил он с излишней горячностью.

Брови Мэриэл взлетели.

— И даже в таком случае, — мягко ответила она, — только по приказу начальства.

На секунду он растерялся, но затем недоверие возобладало.

— Интересно, зачем ему это понадобилось, — сказал он с намеком. — Думаю, я тоже мог бы вам приказать выпить со мной.

Ей стоило огромных усилий сохранять внешнюю приветливость.

— Мы говорили о работе. И приказание отдал министр, а не Ни… не мистер Ли.

— Понятно, — ответил он жизнерадостно, по-прежнему улыбаясь, хотя она догадалась, что в голове у него возникли вопросы и завертелись колесики. — Вы сегодня вечером на дежурстве?

Она кивнула, стараясь не выдать беспокойства:

— Да.

— Тогда увидимся за ужином.

Ее улыбка становилась все натянутее, но она ответила:

— Конечно, — и покинула его. Ее беспокоил этот напор. Такие люди могут быть опасны, особенно получив отказ, даже в такой вежливой форме.

У поля для гольфа его неприязнь к Николасу казалась обычным пустословием, но сейчас она отнеслась к ней более серьезно. И как это ни глупо, очень жалела, что он видел ее выходящей из номера Николаса.

С детским нетерпением министры появились в спортзале, чтобы побаловаться сражением на мечах. Оба они получали огромное удовольствие, чуть хорохорясь друг перед другом, восхищаясь соперником и пытаясь перенять один у другого сокровенные приемы.

Мэриэл не знала, понадобится ли еще; она отошла к окну, дожидаясь, пока министры вернутся из душа. К ней приблизился новозеландский охранник. Средних лет, с ничем не примечательной внешностью, что так полезно в его профессии, но с проницательным взглядом.

— Мне все кажется, что я вас знаю, — сказал он без всякого вступления. — Мы могли встречаться раньше?

По спине пробежал тревожный холодок.

— Не думаю, но ничего невозможного нет. Я много работаю, правда, обычно с бизнесменами.

— Вы работаете в ООН?

— Приходилось, но уже давно.

Работа там закончилась после того, как они расстались с Дэвидом.

Охранник нахмурился.

— Мне казалось, это выгоднее, чем разовые переводы.

— Зато не так однообразно, — твердо ответила она. — Мне нравится путешествовать.

Он кивнул, не спуская глаз с ее лица. То ли он специально пытается напугать ее, то ли это его обычная манера.

— Возможно, там я вас и видел, — сказал он не очень убежденно. — Хотя мне кажется, что вы знакомы мне по фотографии.

Она пожала плечами:

— Сомневаюсь. Обычно, когда дело доходит до фотографий, переводчиков оттесняют на задний план. — Ей чудом удалось изобразить смех. — С другой стороны, не исключено, что вы просматривали личные дела Говарда Форсайта. У него досье на каждого, и в моем, кстати; ужасная фотография.

Говард Форсайт возглавлял службу безопасности курорта.

— Да, вполне может быть, — ответил новозеландец.

Мэриэл с облегчением увидела, что из душа вернулись министры.

— Вот и они, — сказала она и добавила: — Я полдня провела в надежде, что никого из них не хватит сердечный приступ.

Несколько часов спустя в вестибюле она заметила, как охранник что-то серьезно обсуждает с Сандерсоном. Когда она пропускала мимо себя мистера Маккабе, Сандерсон поднял голову, и по едва заметной перемене в его лице она поняла, что они говорили о ней.

Отбросив зародившиеся опасения, она вновь сосредоточилась на словах собеседника.

— Сегодня вечером вы мне больше не понадобитесь, — улыбаясь, сообщил министр. — Благодарю за ваши усилия сегодня. — Его улыбка стала шире. — Думаю, когда вы решили стать переводчицей, вы и не подозревали, что вам придется участвовать в обсуждении премудростей самурайского искусства борьбы на мечах семнадцатого века.

— Нет, сэр, — ответила она. — И это оказалось увлекательным.

Он взглянул на нее с ласковой проницательностью.

— Правда? Могу поспорить, что вы страшно скучали. — Он оглянулся по сторонам. — Несомненно, это выходит за рамки обычных служебных обязанностей! А, Николас! Почему бы вам не пригласить мисс Браунинг на ужин? — предложил министр. — Ей еще рано ложиться спать.

— Но я…

— С огромным удовольствием, — невозмутимо перебил Николас. Он кивнул Мэриэл, лишая ее воли своим взглядом. — Если мисс Браунинг согласится подождать, пока я кое с кем переговорю.

— Конечно, — вежливо согласилась Мэриэл. И дождавшись, когда Николас отойдет, сказала: — Мистер Маккабе, я сегодня на дежурстве.

— Вы нам не понадобитесь. — Глядя вслед высокой гибкой фигуре Николаса, министр признался: — Этот человек далеко пойдет. Его ждет прекрасное будущее — из него получится как минимум посол. Не удивлюсь, если однажды вам придется переводить его речь в ООН.

— Я с вами согласна, — пробормотала Мэриэл, не зная, что еще сказать.

— Знаете, в Оксфорде он получал стипендию Родса. Доктор философии, отличный спортсмен и лидер. Да, перед ним открыты все двери.

Мэриэл беспристрастно заметила:

— Очень впечатляет.

Взгляд собеседника задержался на ее нарочито спокойном лице.

— По-моему, представительницы прекрасного пола находят его весьма привлекательным, хотя он отнюдь не дамский угодник.

Зачем он ей все это рассказывает? Она придала лицу самое равнодушное выражение и деревянным голосом ответила:

— Это было бы очень серьезным недостатком в его образе.

— Безусловно. — Министр вглядывался в приближающегося Николаса. — Очень умный человек. Весь в отца.

Последнее замечание Николас расслышал, что, возможно, и было задумано. В его твердом лице ничего не изменилось, но Мэриэл вдруг захотелось понять, почему ему так неприятно сравнение с отцом.

Она укрепилась в своем подозрении, когда министр сказал:

— Я только что говорил Мэриэл, как вы похожи на своего отца.

— Вы мне льстите, — ответил Николас абсолютно бесцветным голосом.

— Чепуха, — улыбнулся министр. — Он был хорошим человеком, ваш отец, и много сделал для Новой Зеландии. — Он кивнул и торопливо пошел через зал в сопровождении своей свиты.

Николас посмотрел на Мэриэл, глаза его блестели, как пара бриллиантов. Мэриэл потрясенно осознала, что он не на шутку рассержен.

— Пойдемте, — сказал он.