Детский взрослый мир - Вивьен Ви

— Сколько можно вот так врываться ко мне?!

Мэтью видел перед собой Хатимана и помнил инцидент в спортзале, но унять свою ярость не удавалось. Он злился от того, что старший видит как сильно он разбит сейчас, как плачет и кусает губы до крови. Он хотел бы немного личного пространства и свободы, а вместо этого он сталкивается только с горделивым Хатиманом изо дня в день.

— Сколько нужно, — самодовольно усмехнулся Андер и закрыл за собой дверь.

— Бесишь, — прорычал Мэт.

— Что?

— Бесишь, — повторился он.

Андер буравил Мэтью взглядом. Его лицо исказилось от злости, он начал терять всякий благородный контроль над собой.

— А ты все ноешь? Бедненький мальчик. Может тебя в плед завернуть и платочки дать? Тут тебе жалеть никто не собирается, хочешь ты или нет придется делать так, как сказали! По мамочке он скучает! — рявкнул Андер. — Тут мамочки нет ни у кого!

С каждым словом они становились ближе, наступая словно две разгневанные собаки и в конечном итоге они уперлись друг в друга, прерывисто втягивая воздух от злости и ненависти. Мэтью ударил первым. Толкнул Хатимана в твердую грудь раз, второй, а после попытался ударить сильнее, но у старшего лопнуло терпение и он сам замахнулся. Тяжёлый кулак пришелся парню по скуле, потом в живот и в конечном итоге по голове. Мэтью потерял сознание.

— И с какой целью ты притащил меня сюда? — спросил Мэт, когда очнулся.

Темный и сырой подвал пах плесенью. Это место они называли карцером. По одной стороне стены тянулась деревянная лавка, посередине весела тусклая лампа и крюк, за который сейчас был прицеплен Мэтью. Железные цепи до крови впивались в кожу.

Хатиман поднялся с лавки. Он ждал когда младший очнется. В его руках был кожаный хлыст с расписной рукоятью, который сделан специально для наказания неугомонных солдат. Старший уже не сможет посчитать, сколько крови пролито на этот пол и сколько боли и криков впитали эти черные бетонные стены.

Скула Мэта припухла и раскраснелась от удара, начал проступать синяк под глазом. Андер смотрел на него сейчас и чувства были смешанные. Да, сейчас этот парень полностью в его власти, он беззащитен и видно что напуган, однако не чувствуется никакой радости и тщеславия. Мэтью напоминал загнанного в угол котенка.

— Ты же знаешь, это не сработает. Я никогда не лягу под тебя. Плевать мне на твои указы.

Мэтью был слаб и говорил через силу. Голова болела и руки окончательно онемели. Андер обошел парня и встал за спиной.

— Блять, Мэт, ты такой идиот! — с явным разочарованием выдал Андер, взмахивая хлыстом.

Жалобный всхлип сорвался с губ парня, но он не закричал даже когда от второго резкого удара обожгло кожу и он почувствовал как футболка прилипла к спине, пропитанная липкой кровью. Хатиман остановился. В его голове было так много слов! Он хотел бы сказать:

— Почему ты такой глупый? Да, ты молод и не боишься ничего, да, я согласен с тобой и хотел бы поддержать тебя в этом, потому что сам такой же! Но я не могу! Я в этой сказке злодей!

Андер правда хотел бы стать хорошим персонажем сейчас, помочь Мэтью словами, добиться от него хоть какого-нибудь осознания происходящего, но он так не умеет. Его воспитали в САНУ, его цель запрограммирована, словно у базового персонажа компьютерной игры, он делает только то, что прописано в сценарии. Он честно удивлен, что такие мысли за всю жизнь впервые появились в его голове. Ледяное сердце впервые пропустило едва ощутимый удар, впервые он чувствовал.

Андер зарычал замахиваясь, и хлыст снова оставил полосу на нежной коже. Мэтью не выдержал на этот раз и все таки вскрикнул. Хатиман бросил хлыст на пол тяжело дыша и, окинув младшего пустым взглядом, поторопился выйти, чтобы сердце в очередной раз не подвело и он не кинулся снимать парня с цепей.

Выход из подвала вел сразу на улицу, тяжелая железная дверь находилась с задней стороны особняка. На улице было тихо и темно. Легкий летний ветер шуршал листьями и сверчки пели свою песню. Над парнем нависал огромный купол неба, усыпанный звездами. Хатиман закурил и обессилено опустился на корточки, сжимая голову ладонями, будто пытался не пропустить мысли таким образом. Как жаль, что мысли эти, словно навязчивые голоса, бились в голове, путаясь и причиняя боль.

— Андер, — знакомый голос Сэма послышался над старшим.

Сэмюэль узнал о том, что Мэтью с Хатиманом в карцере. Ему об этом рассказал старший Гриз. Первый и последний раз Сэм видел друга таким подавленным после первого задания, когда молодой Андер вернулся, отрешенно глядя в даль, сел, закурил и сказал:

— Я убил ее.

Первым заданием Андера была жена друга Фернандеса, с которым он основал САНУ. После его смерти она без зазрения совести гуляла по ресторанам каждый вечер с разными мужчинами. Для Вильгельма это было предательством, а предательства он не прощал.

В ту ночь Андер впервые поднялся на многоэтажный дом, достал винтовку, дождался женщину, долго и взволнованно приценивался к цели, которая стояла в объятиях молодого ухажера, и наконец выстрелил. Женщина замертво свалилась в руки мужчине.

После первого задания прошло немало времени и погибло много людей от его руки. Но никакие его состояния не сравнятся с тем, что видел перед собой Сэмюэль сейчас.

— Жалко стало, все таки? — спокойно спросил Сэм.

— Чего ты от меня добиваешься весь день, блять?! — сорвался Хатиман.

Он поднялся на ноги, сжимая сигарету в пальцах, и уставился на друга. Сэм не боялся Андера, стоял спокойно, ожидая продолжения. Андер был похож на темного рыцаря на фоне этого неба.

— Что ты хочешь?! — повторил он. — Я сразу сказал, что нянчиться с ним не буду, я не умею по-другому, я не могу разговаривать с ними как ты, я не могу остановиться на одном ударе, как Якоб! Я могу только убивать! Я ебаное животное, да?! Вы все так считаете, пожалуйста, мне плевать!

Сэмюэль покачал головой, сунув руки в карманы джоггеров. Он не мог назвать «диагноз» точно, но мог догадываться что происходит что-то странное и с его другом, и с ним, и с САНУ. Над армией нависала грозовая туча и рано или поздно хлынет дождь.

— Тебе жалко его, я прав? — сощурился парень.

— Нет.

Андер крепко затянулся, отведя взгляд от друга, но тот не унимался.

— Я видел как вы вчера возвращались с улицы. Что, водил его к себе на крышу?

— Откуда ты…

— Видел много раз, как ты уходил туда, но никогда там не был сам, твоя зона комфорта, я не полезу, — Сэм поднял ладони в немом жесте. — Но еще я видел, что ты был один. Всегда один, даже Лин с собой не брал, а тут вдруг недостойный младший с которым вы явно не дружите.

«На людях, по крайней мере», — захотелось добавить Сэму, но он промолчал.

— Это не твое дело, — бросил Хатиман, не имея явных оправданий.