Кто-то новый - Лаура Кнайдль

– Я и так среди людей своего круга. Все мои однокурсники изучают юриспруденцию, как и в Йеле.

– Не смеши меня. Это и сравнивать нельзя, – разозлился отец.

– Почему же? – дерзко осведомилась я. – Потому что они не прячут под матрасами семизначные суммы?

– Дело не в деньгах, – отрезала мама, покачав головой, при этом свет от люстры изящно преломился в ее бриллиантовых серьгах, которые стоили как небольшой автомобиль. – У этих людей совсем другая жизнь. Их воспитывали не так, как тебя.

– И правда, например, не в гомофобных семьях.

– Михаэлла! – рявкнул отец, гневно сверкнув глазами. Я изрекла слово на букву «Г», с которым родители не хотели иметь ничего общего, впрочем, как и с сыном-геем. Какая ирония.

Я ответила отцу упрямым взглядом. Я не хотела этого произносить: просто сорвалось с языка. Но такова реальность, и я не собиралась извиняться за правду и тем более брать свои слова назад. Иначе я выставлю себя ничем не лучше родителей.

Мама хмыкнула.

– Успокойся, Грэм. Ничего же не случилось.

Она взяла его за руку. Некоторое время отец никак не реагировал на прикосновение, а только продолжал в упор смотреть на меня, но наконец он отвел взгляд и расслабил плечи.

– Прости, – вздохнул он. – Я не хотел срываться.

– Извинения приняты, – с улыбкой промурлыкала мама, выжидающе посмотрев на меня: требование недвусмысленно.

Но я не собиралась говорить то, что она хотела услышать.

Я просто молча взглянула на мать, а она нахмурила брови – этому взгляду она научилась за долгие годы работы в суде и могла выдерживать его бесконечно. Но мы не в зале суда, я – не подсудимая, поэтому маме пришлось в конце концов разочарованно отвернуться.

Как же я устала! Да и сердце у меня измучилось. Полусонная, я поднималась к себе, не слыша ни звука, кроме скрипа ступеней. Деревянные половицы холодили босые ступни: высоченные каблуки я сбросила еще в машине, после долгих часов на ногах болели пальцы и пятки.

После ссоры с родителями я отправилась в «Супернову». В тот вечер клуб оказался забит до отказа. С напускной улыбкой я слилась с толпой счастливых людей, расспрашивая всех об Эдриане и показывая его фотографию. С надеждой я вглядывалась в лица, ожидая увидеть блеск в глазах, который подсказал бы, что Эдриана узнали. Тщетно. Ни одна живая душа его не видела – так повторялось из раза в раз, но почему-то именно сегодня меня будто ножом по сердцу полоснули. Это из-за ужина у родителей? Или потому, что в толпе в клубе меня грызло одиночество? А может, я просто впервые с тех пор, как начала поиски брата, вернулась поздно вечером в пустую квартиру? Одинокая и измученная несбывшимися надеждами.

Тяжело вздохнув, я преодолела последнюю ступеньку и потянулась к связке ключей, чтобы отыскать нужный, как вдруг свет в коридоре погас.

Да чтоб тебя! Отчаявшись и смирившись, я запрокинула голову и глубоко вздохнула, изо всех сил пытаясь сохранить самообладание. Неужели я действительно поверила, что судьба сегодня на моей стороне? Я так жестоко ошиблась. Она только водила меня за нос: вот тебе, последнюю лекцию отменили. Зато весь оставшийся день будет на редкость скверным.

Вот уж спасибо.

Глаза привыкли к темноте, и я разобрала, что она вовсе не кромешная: из-под двери квартиры Джулиана на лестничную площадку проникал тусклый свет. Осторожно пробираясь вдоль стены, я нащупала выключатель. Ожили мигающие на потолке лампы.

Вставив ключ в замочную скважину, я заметила записку, приклеенную к двери.

Просто оставь посылку возле двери.

Джулиан

Серьезно? Или это такая шутка? Он предпочитает рисковать и оставлять посылку ворам, вместо того, чтобы просто прийти и забрать ее лично? Я же всего лишь хотела дать ему чаевые! И в мыслях не было, что его уволят.

Скомкала записку и повернула ключ. Войдя в квартиру, небрежно бросила туфли на пол, схватила посылку и двинулась к Джулиану.

Постучала. Сначала стояла мертвая тишина, затем послышались шаги, мяуканье, и дверь открылась.

Джулиан в спортивных штанах и темной футболке. Черная тень рыскает возле его ног. Хорошо видно шрам на левом предплечье, который я заприметила еще на вечеринке. Но я не обратила на шрам ни малейшего внимания, как и на озадаченное выражение его лица.

– Что…

Но договорить Джулиан не успел: я сунула посылку прямо ему в руки.

– Держи.

И, развернувшись, убралась восвояси. Ну и чего в этом сложного?