Влюбленная поклонница - Алан Фревин Джонс

Пиппа опять принялась рыться в своей сумке.

– У меня тут размноженные объявления, – проговорила она, доставая свернутые в трубку листки и разворачивая их.

Дело в том, что мы вчетвером составили на компьютере объявление, а мама Пиппы согласилась отпечатать для нас на принтере несколько копий. В самом верху крупными буквами была надпись: «НАЙДЕНА СОБАКА». Под ней мы разместили подробное описание Хобо – включая и то, что она была в положении. Внизу указали адрес и телефон Ферн.

– И где мы их повесим? – спросила Ферн.

– В магазинах поблизости. И в библиотеке, – сказала Пиппа. – И еще можно прикрепить на деревьях на ближайших к твоему дому улицах. Кто-нибудь обязательно узнает Хобо по описанию.

– А если нет? – спросила Ферн.

– Тогда это будет означать, что Хобо бездомная, – сказала Пиппа.

– И еще, что нам придется искать хозяев для семи щенят, – добавила я. – Через сколько их можно забирать от матери?

Пиппа опять проконсультировалась с книжкой.

– Здесь говорится, что щенков следует отлучать в возрасте около полутора месяцев, – она посмотрела на нас. – Думаю, это означает, что примерно в этом же возрасте их можно раздавать.

Несколько минут спустя к нам присоединилась Синди, и до урока мы еще поболтали вчетвером о щенках и о том, где лучше развесить объявления.

Значит, в полтора месяца. Тогда у меня еще полно времени, чтобы поработать над отцом, уговаривая его взять щенка. А когда я перетащу на свою сторону отца, он сумеет убедить маму. И тогда для меня останется только одно препятствие.

Бенджамин.

Как бы мне убедить Бенджамина, что щенок в доме – это замечательная идея?

Ну да ладно, к чему раньше времени волноваться. Потому что ведь иногда бывает, что собаки и кошки прекрасно ладят. Я не так давно об этом читала в книжке – «Невероятное путешествие» называется. Там рассказывается о двух собаках и коте, которые вместе путешествовали по всей Канаде. Вот они, к примеру, прекрасно ладили. Так почему бы и Бенджамину не поладить со щенком – младшим братцем или сестричкой.

Я думала об этом и во время перерыва. Мы вчетвером сидели на скамейке, глядя, как ребята постарше играют в баскетбол, когда вдруг кто-то схватил меня сзади и стащил с моего места.

– Какого черта!

Оказалось, это Аманда.

– Мне надо с тобой поговорить, – сказала она, утаскивая меня в сторону.

Синди и остальные, обернувшись, смотрели на нас.

– Кажется, Аманда хочет со мной поговорить, – крикнула я подругам, перед тем как исчезнуть за углом здания школы. – Я скоро!

За углом я посмотрела на Аманду. У нее был какой-то очень странный взгляд.

Ой-ой! Неужели моя подделка раскрыта! Я представила, что случилось. Она показала кому-нибудь автограф, а ей сказали: «Это не настоящий автограф Эдди Идена». А Аманда сказала: «Нет, настоящий». А они сказали: «Нет, не настоящий. В тот день Эдди Иден расписывался не шариковой ручкой, а фломастером «Мэджик Маркер».

– Я тебе сейчас объясню, – проговорила я.

Аманда уставилась на меня:

– Что?

– Я была в панике. Не знала, что делать. Я понимала, что ты…

– Может, заткнешься и послушаешь, что я скажу? – перебила меня Аманда. – Не знаю, о чем ты тут лепечешь, но если ты помолчишь секунд тридцать, то у меня к тебе есть разговор.

– Да?

По голосу было незаметно, что она злится. Может, дело вовсе не в автографе? Ладно. Я поплотнее сжала губы, собираясь выслушать все, что она захочет сказать.

– Понимаешь, если я иногда тебя как-то там обзываю, то я ведь это не всерьез, – сказала Аманда. – И ты знаешь, что я всегда тебе помогу, если что-то нужно.

– Ну, пожалуй, – нерешительно согласилась я.

– И я уверена, что ты тоже всегда поможешь, если мне что-то будет нужно. Ведь правда? – она с надеждой посмотрела на меня.

– Наверное, – с сомнением сказала я.

– Ну вот! Мы с тобой всегда выручим друг друга. Так и должны поступать сестры, верно?

– Что ты от меня хочешь? – спросила я.

– Да так, ерунда. Можно сказать, ничего.

– Ладно. Ничего я могу для тебя сделать, нет проблем. Теперь я могу идти?

– Ну, наверное, это чуть-чуть побольше, чем ничего, – сказала Аманда.

– Аманда, ты мне скажешь, чего ты хочешь, или оставишь это до нашего окончания школы?

– Я всего лишь хочу, чтобы ты дома открыла мне дверь. Проще не придумаешь.

– По-моему, у тебя опять крыша поехала. Попробуем поставить ее на место, – подняв руку, я чуть похлопала ее по виску. – Ну как? Теперь лучше?

Аманда на мгновение нахмурилась. Потом, вспомнив, что ей нужна моя помощь, улыбнулась своей лучшей улыбкой капитана группы поддержки.

– Мы с Черил решили, что пойдем на концерт в субботу вечером, – сказала она. – И мы хотим, чтобы ты потом впустила нас – так, чтобы родители не услышали.

– Куда впустила? – не поняла я.

– В дом, разумеется, – уточнила Аманда.

– А, ну да. В наш дом?

– Именно. Я скажу родителям, что остаюсь ночевать у Черил. Потом мы сядем на автобус и поедем на концерт. А после концерта мы вернемся ночевать к нам. Но родители не должны знать, что мы там, понимаешь? Поэтому тебе надо впустить нас потихоньку.

– А как ты будешь объяснять в воскресенье утром, почему ты дома? Телепортация? – поинтересовалась я.

– В воскресенье, к тому времени как родители встанут, нас уже там не будет, – сказала Аманда. – Мы улизнем из дома пораньше. Тебе надо будет только дождаться нас в субботу вечером и впустить через заднюю дверь.

Я поняла, почему Аманде нужен сообщник внутри дома. Наша передняя дверь запирается на ночь на предохранитель, благодаря которому снаружи ее не открыть, даже если есть ключ. А задняя дверь, когда мы ложимся спать, закрывается на задвижку.

– Ты уверена, что это такая уж блестящая идея? – спросила я. – А если вас застукают?

– Как нас могут застукать? Мама с отцом будут думать, что я у Черил. Родители Черил будут думать, что я у нас, – она положила мне руку на плечо. – И знать правду будем только мы трое – Черил, ты и я.

– Ну, не знаю… – сказала я. – Мама очень рассердится, если узнает.

– Она не узнает, – заверила меня Аманда. – А если не узнает, значит, и волноваться ей будет не из-за чего, – она по-дружески стиснула меня в своих объятиях – примерно так вас сжимает удав своими кольцами. – Ты выручишь меня, Стейси, правда?