Авантюра леди Шелдон - Эмилия Остен

Роуз говорила, понимая, что, возможно, своими словами разрушает сейчас ту хрупкую связь, которая установилась между нею и мистером Рамзи; ей отчего-то было жаль терять эту связь, жаль, как случается, когда тебе показали нечто красивое и увлекательное, но тебе известно: чтобы заполучить это, ты должен стать… не собой. Роуз, которая терпит подобные загадки, которая мило улыбается мужчинам, любящим нагнать таинственности, – такая Роуз не могла существовать.

Джеймс Рамзи помолчал, глядя куда-то за ухо Роуз, – ничего там интересного не высматривалось, но именно туда он глядел, не ей в глаза, – а потом произнес глубоким бархатным голосом:

– Вы очень красивы. И когда злитесь, еще красивее, леди Шелдон.

Она удивилась. Ей-то представлялось, что сейчас мистер Рамзи скажет нечто иное – дескать, не держите зла, леди, меня попутал бес, и сейчас я покаюсь перед вами, – но Джеймс говорил совсем другое.

– Видите ли, я не из тех людей, которые способны развлекать знакомых придуманными историями, – продолжал он. – Да, я умею рассказывать; светскому разговору учат всех нас, всех, кто имел честь родиться в знатной семье, не так ли? Но это не значит, что так же легко, как я говорю о картах, плаваниях и далеких землях, я стану рассказывать о себе. Я не хочу вам лгать, леди Шелдон, Роуз, но и раскрывать правду не желаю. Мне нет нужды вспоминать о ней. – Джеймс протянул руку, взял с блюдца чашку из тонкого, будто неслышно звенящего серебра и отпил глоток чая.

– Вы… не хотите мне лгать? – переспросила Роуз.

– Я не хочу вводить вас в заблуждение. Вы… – он запнулся, и еле заметно дрогнула чашка в его руке, однако Джеймс продолжил, глядя, для разнообразия, в глаза собеседнице: – Вы стали мне дороги, Роуз. Я редко сближаюсь с попутчиками и редко предлагаю свою помощь. На самом деле, – тут он улыбнулся своей мимолетной улыбкой, поставил чашку и принялся теребить кисточку на вышитой подушке, – я редкостный нелюдим. У меня неразговорчивый слуга, который может молчать неделями и прекрасно помогает мне. В походах по горам мы едва перекидываемся парой фраз… И тут – «Святая Анна», встреча с вами, и, пожалуй, я не устоял.

– Не устояли… перед чем? – осторожно уточнила Роуз.

– Перед искушением продолжить знакомство. Неужели вы полагаете, что я любую женщину, с которой имею честь разговаривать на корабельной палубе, затем приглашаю, например, сюда? Вы ведь умны, Роуз, не менее умны, чем красивы, хотя сравнивать красоту и ум в принципе бесполезно. Вы понимаете, о чем я говорю.

Она медленно кивнула, не отрывая от него взгляда.

Уже давно мужчины не обращали на нее внимания… так приятно. Конечно, как у любой красивой женщины, у Роуз имелись поклонники, и многие старались привлечь ее интерес в путешествиях, только вдовий статус и поведение, которое она обычно избирала, отталкивали потенциальных ухажеров. Но Джеймса она подпустила ближе, чем всех остальных. Пожалуй, ближе, чем кого бы то ни было за последние годы.

Ей не хотелось с ним расставаться.

Она знала, что, как только найдет Александра, возвратится с ним в Англию – возвратится обязательно, чтобы блудный кузен не вздумал сбежать с полдороги! – а после все-таки отправится в Россию, но вряд ли вскорости снова встретится с Джеймсом. И эти минуты, которые они проводили вместе, казались Роуз драгоценными камешками, уроненными в ладонь.

Между тем он продолжал:

– Я ничем не хотел вас обидеть, Роуз. По правде говоря, я и не подозревал, что обижаю вас. Все мои шутки – всего лишь шутки. Простите, если чем-то задел вас.

Его слова звучали привычно, и Роуз успокоилась. Конечно, так случается, что возникает недопонимание, однако все можно разрешить. Если мистеру Рамзи тяжело говорить о своем прошлом, она не станет его заставлять; неизвестно, что Джеймс скрывает под шутливостью – может, затаенную боль. Роуз сама не жаждала обсуждать, к примеру, собственное замужество, хотя и по совершенно иным причинам.

– Вы могли сказать это сразу, – произнесла она мягко. – Я не люблю, когда меня дразнят, и еще меньше люблю, когда обманывают.

– Виновен, – вздохнул Джеймс, – по всем статьям!

Она засмеялась, и неловкий момент остался в прошлом.

С этой минуты все неуловимо изменилось – словно Джеймс в обычных вежливых фразах сумел передать Роуз нечто важное. И она даже догадывалась, что именно.

Джеймс сказал, что Роуз особенная. Что он выделяет ее из остальных.

Давным-давно, когда Роуз была совсем молода и еще мечтала о любви, как мечтают все девушки, с которыми судьба обошлась более-менее благосклонно, оставив в душе место для грез, тогда она думала, что отыщется однажды человек, с которым будет лучше, чем с другими. Нет, ей не было плохо ни с мамой, ни с бабушкой, но хотелось, чтоб рядом появился мужчина, с которым жизнь станет в несколько раз ярче и интереснее.

Ее брак оказался не таким, как считали в свете. Но, может, Джеймс Рамзи станет тем самым человеком?

Роуз пока не знала этого. Только трепетное чувство, которое появлялось у нее каждый раз, когда она смотрела на Джеймса – чувство, состоящее из восхищения, радости и даже легкой стыдливости за свои недостойные мысли, – подсказывало, что с этим мужчиной все будет по-особенному.

Не так, как раньше.

К прошлому возврата нет – это Роуз знала всегда. И веру в свое счастье она не утратила. А кто ждет, тот всегда дождется, так и в Библии написано.

Смеясь шуткам Джеймса, Роуз ела виноград, хурму и персики, которые в этом ресторане подавали, наверное, весь год, и чувствовала себя счастливой и свободной. Да, перед ней по-прежнему стоит задача – найти кузена, – однако теперь она не казалась непосильной.

…Время бежало, несколько раз снова разливали чай, и Роуз наелась так, что с трудом могла пошевелиться. Джеймс рассказывал о том, как впервые очутился в Каире, не зная ни языка, ни людей, к которым можно было бы обратиться, но мечтая совершить путешествие в пустыню. Когда он закончил, Роуз почувствовала, что глаза ее слипаются.

– Я совсем вас утомил! – Джеймс заметил отрешенное выражение на ее лице и сделал правильные выводы. – Пожалуй, я провожу вас в гостиницу, Роуз. Время уже позднее, и милейшая миссис Браун наверняка беспокоится. Настоящая английская компаньонка, верно? Переживает о своей госпоже.

– И любит пудинг, – заметила Роуз. – Не смейтесь! Я тоже его люблю.

– Ни минуты не сомневался в этом, – хмыкнул Джеймс.

Он помог Роуз встать, они раскланялись с Ахмедом, подошедшим попрощаться, и мистер Рамзи, видимо, расплатился – а может, здесь его знали так хорошо, что давно открыли счет. Не так уж он неблагонадежен, лениво подумала Роуз. Перед человеком пустым Ахмед вряд ли стал бы раскидывать любезности – конечно, здесь принимают тех, кто может заплатить, но Роуз немного знала арабов. Они дают понять, когда клиент не по душе.

Под руку с Джеймсом Роуз медленно шла к выходу, радуясь, что выдался такой прекрасный вечер – изысканная еда, место, общество! – когда увидела, что навстречу движется какая-то женщина. Незнакомка, высокая и статная, с гладкими черными волосами, зачесанными назад под шляпку, пристально вглядывалась в лица присутствующих. Но, увидав Джеймса, просияла бриллиантовой улыбкой и пошла к нему, раскинув руки, словно собираясь обнять.