Грешные игры. Порабощение - Каролина Дэй

Что же я наделала…

Теперь ничего не будет как прежде. Ни общение с Джеком, ни разговоры с мамой, ни занятия в университете, даже посиделки с Сарой. Они будут уже не такими яркими и веселыми. Не такими жизненными и эмоциональными. Я никогда не стану прежней.

Бабочка потеряла крылья. Их обрезали в тот момент, когда тело пронзила волна боли.

Глава 10. Сара

Прим. автора: героиня этой главы Сара, и она очень много ругается матом. Пожалуйста, не возмущайтесь, такой уж у неё характер. Если вам противно читать про Сару – можете пропустить эту главу.

Как же охуенно! Эта вечеринка просто супер. Самый лучший Хэллоуин в жизни. Хотя в Нью-Йорке дождей в это время почти нет, в отличие от Лондона. За это я и ненавижу Англию, за постоянные ебучие дожди и утренний дубак. Чертовы экономные аристократы!

Но какая мне, на хрен, разница? Ведь вокруг так весело и шикарно! Напитки льются рекой, словно водопады. Можно спокойно подставить рот под струю текилы и ни о чем больше не думать. Так я и поступила минут десять назад, наслаждаясь нереальным кайфом. Это лучше, чем грустить весь вечер.

Вон одногруппники палят. Узнали, суки, под гримом, ушами и длинным хвостом. Чертов костюм. Лучше бы я не заказывала эту латексную хрень, которая жопу натерла. Похожа больше на шлюху, а не на женщину-кошку, тем более многие выбрали именно этот костюм. Захотела выделиться, блядь! Довыделялась!

Патрик не пришел. Упырок. К экзамену ему, видите ли, надо подготовиться! Ебучая отмазка. Какой, на хер, экзамен в середине семестра? А ведь обещал мне незабываемую ночь, полную разврата и дикого траха. Наебал, гад! Ну, ничего, мне и без него весело.

Сижу возле бара, как королева вечера. Нога на ногу закинута, взгляд цепкий, вопреки легкому опьянению. Все вокруг пялятся. Не это ли счастье? Ни хрена подобного! Счастье – это когда ты чувствуешь родные объятья, когда любимые губы нежно целуют твои, а внутри разгорается чертов фейерверк. Именно это я почувствовала с Патриком в первую встречу. Именно его губы завели меня, как маленькую шлюшку.

Именно поэтому наша ночь стала самой лучшей на свете.

Эх, воспоминания...

Опять они давят на больное. Козел! Подонок! Если я узнаю, что он не учил свою ебучую ботанику, а трахал какую-нибудь первокурсницу, яйца поотрываю! Пусть мучается, кобель!

Взглядом случайно натыкаюсь на знакомого блондинчика в диком и безвкусном костюме. Адамсон, что ли? Идет такой вальяжный, словно зверя приручил. Покачивается и исчезает у выхода. Интересно, что он здесь забыл? Я же видела, что они с Софи танцевали, как два развратника у шеста, а затем ушли куда-то. И где этот дурак бросил мою скромницу?

Эта рыжая недотрога как ребенок. Ее нельзя было оставлять одну, такая, как она, легко может потеряться в изобилии свободы. Мне нравится общаться с ней, слушать наивные высказывания, но Софи стала хорошей подругой за этот промежуток времени, и если с ней что-то случится...

Вопреки боли в булках встаю с пресловутого барного стула и иду к выходу. Туда, куда ушел Джек. Пусть отвечает передо мной за подругу, хренов упырок!

– Кого-то потеряла? – внезапно раздается сзади.

Блядь! Чуть не наебнулась из-за этого мудака! Опять рыжий появляется тогда, когда не просят! Почему в моей жизни именно рыжие доставляют столько хлопот? Ладно, Софи можно простить, но этому идиоту подобная индульгенция не светит.

– Знаешь, да! Девственность свою ищу!

– Хочешь, помогу найти, – парень играется рыжими бровями. Тоже нажрался в говно. Странно, что на ногах стоит, а не над толчком блюет.

– Не неси хуйню, Питерсон. Помоги найти Софи.

Он что-то говорит, пока я резво направляюсь вперед. Идет сзади, как послушный пес. Фу! Как пошло!

Мы оказываемся в одном из коридоров. Люди практически разошлись по домам, осталась всего пара человек, здесь и вовсе пусто.

– Почему дикая кошечка сегодня одна? – голос рыжего недоноска слышится четче. Вот что значит приглушенная музыка. Жалко, что сюда не доходит клубный бит – не услышала бы противный голос рыжего мудака.

– Не твое дело!

– Мое, солнышко, мое.

Что? Этот лузер посмел назвать меня солнышком? Причем так ласково, аж противно стало!

– Не называй меня так!

– А как тебя еще называть? Сукой? – Питерсон усмехается. Замечаю, как появляются маленькие ямочки на щеках. Это выглядело бы мило, только не на этом противном лице! – Могу и так, тем более ты соответствуешь этому термину. Настоящая породистая сука.

Хлопок. Всего один хлопок по щеке этого идиота разделил говнючего лузера на две части. И вторая его сущность мне не особо понравилась. Она показалась озлобленной, устрашающей. И опасной.

Пора бежать, Сара. Ты реально нарвалась.

Но я не успеваю и шагу ступить. Не хватает всего пары секунд, чтобы сделать ноги и оказаться подальше от этого сумасшедшего. Всего пары секунд.

Этот рыжий ублюдок успевает быстрее, резко прижав меня к стене. Холодно, между прочим! Но эта мелочь перестает в принципе беспокоить, когда его губы касаются моих. Так резко. Так неожиданно.

И так шикарно.

А этот ботан классно целуется. С язычком, опытно так, как будто на профессионалках тренировался. Так нежно губы поглаживает, так глубоко проникает в рот, но не пытается достигнуть гланд, как любят делать парни.

А его руки! Мать его!

Если бы не они – рухнула бы нахрен, только не знаю, от чего именно. То ли от опьянения, то ли от эмоций.

Этот придурок опьяняет. Как так? Почему? Ответить я не могу. А зачем, когда мне так хорошо. Его руки так крепко держат меня за талию, в то время как опытные губы жадно втягивают меня в какую-то авантюру. И я хочу в ней участвовать, лишь бы поцелуй никогда не прекращался.

Однако упырок опять решает сделать все по-своему.

Гарри резко отстраняется от меня и уходит, оставив стоять у холодной стены. Только что целовался, как в последний раз, а теперь оставил одну.

Что это, мать его, было? Что за взрыв? Стою и не могу отойти от шока. Какого хрена он свалил? Решил поступить точно так же, как и я? Соблазнить и бросить! Не на ту напал, чмо рыжее! Сара Кларк никогда не уходит проигравшей с поля битвы!