Моя любой ценой - Дина Данич

Решив не расстраивать Лешку, выхожу на улицу и направляюсь к парковке. Она здесь крытая.

Едва успеваю сесть в машину и достать телефон, как вдруг дверь с водительской стороны открывается, а за руль садится Багров. Довольно ухмыляется и… заводит машину брата.

Своим ключом…

16. Злата

Я в шоке смотрю на Багрова. И только спустя пару секунд до меня в полной мере доходит, ЧТО он делает.

Первый порыв — сбежать. Хватаюсь за ручку двери, но Феликс опережает меня и блокирует ту.

— Выпусти! — требую, яростно дергаю бесполезную ручку. — Сейчас же!

— Тише, красота, мы просто покатаемся.

— Мой брат будет меня искать! — пытаюсь угрожать. На это Багров криво ухмыляется.

— Поверь, золотце, твоему брату есть чем заняться сейчас. У него другие проблемы.

Вспоминаю, с какой неохотой Леша ушел с тем самым Георгием.

— Так это ты! — обвиняюще выплевываю. — Ты все это подстроил, чтобы Лешу задержали, а сам — украл у него ключи!

Машина останавливается. Багров медленно оборачивается ко мне, и теперь в его взгляде сплошной холод.

— Я никогда и ничего не ворую. Запомни это.

— Тогда откуда у тебя ключи от машины? — парирую и для убедительности еще и руки на груди складываю. Но, похоже, это оказывается плохой идеей. Потому что взгляд мужчины темнеет, скользит вниз, к вырезу, который теперь становится еще более откровенным.

— А что ты готова дать за то, что я раскрою тебе свою маленькую тайну? — спрашивает он. Голос его немного хриплый, я бы даже сказал возбужденный. Про глаза и говорить не стоит.

Я молчу. Потому что мы одни, в машине. И судя по всему, Багров весьма заинтересован в определенного рода продолжении. А я ко всему прочему одета довольно откровенно.

Все же сдаюсь и первой отвожу взгляд. Пытаюсь прикрыться руками.

— Ничего, — бормочу. — Оставь себе свою тайну.

Неожиданно его ладонь ложится мне на колено, и это прикосновение через тонкую ткань платья буквально обжигает кожу.

— Ты можешь попытаться побегать, Золотинка. Поиграть в эту игру подольше, но итог будет все равно тот же самый — ты станешь моей. Так или иначе.

Я боюсь лишний раз вдохнуть, чтобы не спровоцировать хищника. Кажется, он уже считает меня своей добычей и никуда не выпустит.

Но самое странное, что помимо страха я испытываю и непонятное предвкушение. А еще мне по-женски льстит, что такой мужчина, как Багров, добивается моего внимания.

Глупо, но это именно так.

— Ты совершенно не допускаешь, что кто-то может не хотеть быть с тобой?

— Ммм… — неопределенно выдает Феликс. — Мне кажется, любовники могут найти более интересное занятие, чем спорить о том, что и так ясно?

— Вот как, значит. Я уже любовница, — горько усмехаюсь.

— А кем ты хочешь быть? Какие у тебя запросы, красота? — его голос мягкий, обволакивающий, бархатный. В него можно завернуться и тихо мурлыкать. Бдительность притупляется против воли. И я едва держусь, чтобы не поддаться этому дьявольскому обаянию.

— Я хочу быть сама по себе, — как можно более уверенно отвечаю. — Не надо меня преследовать. Я не стану твоей любовницей по доброй воле. Только силой.

— Ты уже второй раз говоришь про это, — посмеивается Багров и отодвигается обратно. — Думаешь об этом?

Морщусь, даже не скрывая свое отношение к подобному.

— Нет, конечно. Но ты, очевидно, обладаешь властью и ресурсами, чтобы значительно осложнить жизнь другому человеку. И это мерзко.

— Мерзко использовать ресурсы, которые у тебя есть? — усмехается Багров. — Ты еще такая наивная, красота. Но мне это даже нравится.

— А мне? — с вызовом спрашиваю я. — Неважно, что мне нравится, а что нет? Неужели совсем наплевать, что мне твое внимание не нравится!

— Ты лукавишь, — снисходительно возражает он. — Но если тебе хочется обманываться…

— Да нет же! — распаляюсь я. — Мне противно, что ты все время трешься рядом и провоцируешь, устраиваешь некрасивые сцены и вообще… — осекаюсь, замечая, как меняется выражение лица Феликса. — Я против. Вот, — добавляю уже тише и куда менее уверенно.

— Против, значит, — протягивает он. — Ну, что ж, красота, давай тогда проведем проверку. И выясним, кто же из нас тут ошибается.

— К-какую еще проверку? — испуганно спрашиваю и чуть отодвигаюсь от мужчины, потому что он демонстративно отстегивает ремень безопасности. — Не надо. Лучше каждый останется при своем…

Остаток фразы тонет в поцелуе. Зря я надеялась договориться. С таким, как Багров, это не работает. Он прет, как танк, и все. Берет то, что хочет, наплевав на всех и вся.

В момент, когда эта мысль мелькает у меня в голове, я чувствую, как его пальцы поддевают бретельку платья и настойчиво тянут ее вниз…

17. Злата

— Что ты… — только и успеваю произнести, как мужчина снова атакует мой рот. По-другому и не скажешь. Он клеймит, присваивает и покоряет. Нет ни единого шанса противостоять такому урагану.

Прохладный воздух холодит обнаженную кожу, и когда горячая ладонь накрывает грудь, внутри что-то сжимается от сладкого предвкушения. А затем я слышу чей-то стон. И даже не сразу понимаю, что это мой.

— Без белья, чертовка, — рычит между тем Феликс, оттягивает пальцами сосок, сжимает его, провоцируя все новые и новые ощущения во мне. Оказывается, мой ремень безопасности тоже давно отстегнут, а следом за ним обнажена и вторая грудь.

Пытаюсь сфокусировать взгляд на мужчине, который так вероломно подчиняет мое тело, но внутри бурлит такой коктейль ощущений, что я плохо контролирую себя. А уж когда вижу темный, полный желания взгляд, и вовсе забываю слова, которые так усердно складывала в протест.

— Охуенная грудь, — выдает Багров. Грубые слова неприятно царапают слух, и будто в компенсацию он тут же накрывает губами сначала один сосок, затем второй. Прикусывает, зализывает, а кожа вдруг становится такой чувствительной, что я невольно сжимаю бедра, ища то, что поможет ослабить это напряжение.

— Пиздец, ты красивая, — хрипит Феликс. Рывком расталкивает мои ноги, прикасается к белью, которое настолько мокрое, что мне стыдно за это. Пытаюсь сдвинуть колени, но Багров удерживает меня, бесцеремонно отодвигает трусики и проводит пальцами по разгоряченной плоти, и это пока еще невинное касание вызывает такой шквал эмоций, что я не успеваю сдержать стон.

— Да, девочка, — довольно скалится он. — Вот так. Тебе ведь хорошо?

Я слабо понимаю, о чем он. Сейчас мое тело живет своей жизнью. Внутри такой узел желания, такие ощущения, которых не было никогда. Все это слишком для меня. И я попросту не справляюсь.

— Золотинка, — настойчиво произносит он. — Тебе хорошо?