Страсть майора Тереха - Натализа Кофф

Маразм, да и только.

– Кир, я пирог испекла. Чай будешь? – раздался звонкий девичий голос сквозь неплотно закрытую дверь.

Терехов после ужина торчал на крыльце. Можно сказать, прятался от Томки. Боевой, мать его, офицер. А шухарится от малышки, избегает ее всеми силами.

Киру хотелось смеяться над собой и, вместе с тем, орать в голос от бессилия.

– Да, иду! – ответил мужчина и растер лицо ладонями. Пора бы и побриться уже. А то зарос, как дикарь. Впрочем, именно дикарем майор Терехов себя и ощущал.

Вздохнув, встал и пошел в дом, пить чай в компании своего личного наказания. Хотя, наказание сегодня было чудо как хороша. И волосы в косу заплела, как Киру нравилось. И футболка короткая, едва прикрывала пупок, но стоит чуть поднять руку, как виден плоский живот.

Кир с превеликим удовольствием запустил бы свои лапы под футболку. Хотя и без тактильных ощущений знал, что кожа у Томы на животе нежная, точно бархат.

– Ой, блин! Дверь закрой, майор! – выкрикнула Тома, когда Терех, зависнув, стоял на пороге, а за спиной внезапно поднялся ветер, и с неба полил дождь.

Наказание какое–то, кара небесная! И все на бедную голову несчастного майора Терехова.

Кир понял, что не только судьба, но и сама девчонка изводит его терпение. Потому что еще час назад Тома была в плотных спортивных брюках и мешковатой футболке, а сейчас уже нарядилась в шорты и в майку в облипку. И длинные ноги все напоказ. От ушей они у девчонки растут что ли?

Красивые ноги. Идеальные.

А про девичью грудь Терех вообще опасался думать. Видел, как ткань плотно облегала, ничего не скрывая, будоража воображение и больную фантазию майора.

Терехов мотнул головой, будто пытался сбросить наваждение. А наваждение не исчезало. Тома стояла посреди кухни, ловкими пальцами переплетала косу и смотрела на него. Будто бы удивленно, но с хитринкой.

– Пирог будешь? – негромко спросила Тамара.

А Кира переклинило от этих двух слов. Будет! И пирог он будет! Все будет!

– Ты зачем шорты нацепила? – сипло пробормотал Терех, а ноги медленно шагали вперед, к Томе.

– А ты зачем приходил ночью? – задала встречный вопрос Головина.

– С чем пирог? – продолжал говорить Кирилл и шагнул еще ближе.

Тома не отшатнулась. Наоборот, отбросила косу назад, освободив пальцы, расправила плечи и вскинула голову, чтобы смотреть Тереху в лицо.

– Ты же не трус, майор? Тогда почему ночью целовал, а днем не замечаешь? – упрямо произнесла девушка. – Или мне приснилось все?

Кир уже открыл было рот, чтобы подтвердить ее догадку. Сказать, что он, хвала богам, никакой ответственности за сны девчонки не несет. Что происходит в ее хорошенькой головке – он и знать не знает.

Но тяжелый взгляд мазнул по приоткрытым нежным розовым губам. А Кира прошило, словно током, насквозь, ударило в пах, под ребра.

Тома ловко скользнула юрким язычком по нижней губе. Терех уже не отдавал себе отчета в действиях. Выбросил руку вперед, обхватил девичий затылок.

Все, чего он хотел – прижаться ртом к этим манящим губам. Воскресить в памяти их вкус. Убедиться еще раз в том, что Тома идеальна.

Наверное, в эту секунду, Тереха никто не смог бы остановить. Даже целый взвод, вооруженный до зубов. Он жаждал поцеловать Томку. Притянуть ее к себе. Зарыться пальцами в длинные пряди волос. Всем телом ощутить, как она прогнется под натиском его движений.

Терех ничего не планировал. Понимал только, что нельзя напором пугать малышку. Нужно как–то аккуратнее.

А как? Если его трясло, стоило прикоснуться к хрупкому телу и изящным рукам.

Поцелуй не был невинным. В этот поцелуй Терех вложил все, что ощущал, свое сумасшествие, свою тягу, жажду, страсть к Тамаре Головиной.

Требовательно раздвинул податливые губы. Она позволила. И лишь крепче вцепилась в его плечи тонкими пальцами.

А он целовал. Глубже. Теснее. Прижимал к себе. Вдавливал с такой силой, что и сам боялся навредить. Но не мог ослабить хватку.

Сладкое дыхание. И вкус у Томы сладкий. И полустоны – сладкие.

Кирилл не сразу понял, что Томку он вжал в стену. Пусть аккуратно, ничего не разломав. И руки... Свои ладони он увидел прямо там, под футболкой, на идеальной груди. И тугие острые сосочки упирались прямо ему в пальцы.

Вот же чертовка! Лифчик не надела.

– Томка…, – сипло прохрипел, уткнувшись в шею.

Тонкая. Сладкая. Кир упивался ее вкусом и ощущением бархата. Нереальный у нее запах. Так бы и съел вместо пирога.

– Если остановишься, я тебя убью, майор, – рвано дыша, прерывисто проговорила Тома.

Кир уперся ладонью в стену рядом с головой Томы. Надрывно дыша, открыл глаза. Тома смотрела на него. Взгляд поплыл. Щеки румяные. Губы натерты его ртом и жадными поцелуями.

Да пошло оно все! Ну не ребенок же она! Двадцать лет ведь. Должна понимать, что, да как.

Словно со стороны Кир проследил за тонкими пальцами. Длинные и изящные, они скользнули по его груди, кончиками прошлись по животу. Кир ощутил, как задрожали мышцы пресса. А член дернулся, требуя заполучить ласку от рук Томы.

– И как? Как убьешь? – сиплый голос показался чужим.

– У меня есть травмат, – облизав губы, сообщила Тамара, а любопытные ладони заскользили дальше, разделились, одна нырнула под пояс, лаская и дразня кожу живота, вторая метнулась за спину, пробралась под ткань и сжала пятую точку Кира так, что мужчина застонал и выдохнул, сцепив зубы.

Кир мысленно выматерился, когда не смог убрать своей руки из–под футболки. Так и продолжал ласкать и поглаживать острый сосок. А Тома, судя по прикушенной губе и томному взгляду, совсем не возражала. И руки не останавливала. Гладила его пальцами, дразнила, будто игралась.

– Это прекрасно, – выдохнул сквозь зубы Терех и подался вперед.

Томку пришлось приподнять и зафиксировать бедром так, чтобы девушка оказалась чуть выше. Но для этого, к великому сожалению Кира, нужно было убрать руку с девичьей груди. Зато теперь Тома плотно оплела его ногами.

Тесно–тесно. И сладко–сладко.

Тома негромко и протяжно застонала. А Кира прошило волной возбуждения вдоль позвонков. И дрожь в коленях. Черт! Стареет он что ли!

Тонкие руки обняли его за шею, огладили затылок, макушку, виски. А Тома сама потянулась к нему. Поцеловала, жадно, моментально скользнув языком ему в рот. Откровенно настолько, что Терех всерьез засомневался, что перед ним невинная девушка. Выходит, был у Томы кто–то? Кто?!

Эта мысль взбесила Кирилла. Дико взбесила. Настолько, что последние барьеры смело к херам.

Рывком Терех дернул майку. Выше. Еще выше. Отшвырнул в сторону. И Тома осталась перед ним обнаженной. Упругая и идеальная грудь – прямо перед глазами.