Осколки - Александра Эльданова

— И какого черта тебе от меня надо, Вадим? — спросил Сергей обреченным тоном, ответив на звонок, — А сам ты вот совсем никак? Ну да, ну да. Все, утомляешь. Приеду, поговорим.

А сонный и растерянный Топольский это что-то новенькое. И довольно милое, даже когда ворчит.

— Вадик не может без тебя прожить? — спросила я.

— Угу. Иногда мне кажется, что у него ко мне что-то большое и светлое, — усмехнулся Сергей, — так бы и придушил, засранца, но режиссер он талантливый, это его пока спасает. Но я хоть немножко поспал и готов спасать Вадика, у которого там все пропало, — выглядел Топольский правда куда бодрее.

— Мало ведь, — я посмотрела на часы, — меньше часа.

— На ближайшие часов восемь мне хватит, я привычный к такому, — он перехватил мой взгляд в зеркале, — спасибо тебе. Я на вокзале убивать был готов уже.

— Было бы за что. Скажи лучше, куда поворачивать, а то навигатору я тут не особо верю.

— На право, там сразу увидишь деревянную башенку и сруб.

— Где вы только нашли такое?

— Это старые киношные декорации. Добротные, на них иногда еще снимают, поэтому они в хорошем состоянии — ничего на голову не грохнется.

— Радует. Мне там по балконам каким-то лазить, с которых мой тряпичный двойник падать будет. Вадик обещал мне показать эту куклу — боюсь представить, что они там накрутили.

— Надеюсь, что-то похожее.

Я свернула с проселка и увидела эти самые срубы и достаточно высокую башню с балкончиком. На вид правда надежно.

— Мы только что дали повод для сплетен, — сказала я, когда Топольский доставал из машины рюкзак под любопытными взглядами двух девочек из съемочной группы.

— А не все ли равно? Да и съемка последняя, пусть болтают. Разбегаемся?

* * *

Суета, все чем-то заняты, у всех дела, а я не занята пока, потому что снимают Сергея — на проселке стоит черный внедорожник, к крылу которого прислонился Топольский. Он курит, а вокруг суетится оператор и дает указание Вадим. Все слишком красиво, что я не разглядывала Сергея украдкой. Рок-герой — кожанка, темная футболка, распущенные волосы. Кто ему даст его сорок? Когда я его рисовала в самый первый раз, зацепилась за то, как он сложен — гармонично, без перебора. Никаких перекаченных мышц, но и не скучный холодец. Всего в меру. Грациозный — плавные движения, перетекающие одно в другое. И от этой плавности у меня коленки подкашиваются.

Топольский поймал мой взгляд и подмигнул, а я смутилась, что меня застали за таким откровенным разглядыванием.

— Красивая картинка, — подошедшая Валечка протянула мне картонный стаканчик с чаем, — хоть смотреть приятно, а то иногда на такой дичи работать приходится.

— Я боюсь представить даже.

— И не представляй. Саш, я спросить хотела, — девушка замялась, — ты не знаешь, у Топольского есть кто-то?

— В смысле? — что-то меня царапнуло, только вот что именно я пока до конца не поняла.

— Ну подруга, жена?

— Нет, не знаю. А тебе зачем?

— Красивый мужик, почему не рискнуть? — лукаво улыбнулась Валя, — это тебе он, поди старым кажется, а я-то постарше.

Ревность, вот что меня царапнуло. Самая обычная женская ревность. И что с этим делать теперь? Я же даже вежливо послать милую Валечку не могу, потому что у меня самой прав на Сергея никаких. Наверное…

Пока я терзалась, от кучки людей на площадке отделился Вадик и подошел к нам.

— Чаевничаете? Давайте, руки в ноги и на грим, мы свое отсняли. Валюша, я надеюсь, ты платье для этой занозы не забыла?

* * *

Сергей.

Я смотрю на девушку — хрупкая, прозрачная. Не отсюда. Тонкая талия, открытые ключицы, в ямке между которых лежит серебряный кулон на тонкой цепочке и она дает неверный отблеск при каждом вздохе. Светлый лен, подчеркнувший золотистый первый загар и цвет волос. Сказка. Я ведь видел это платье раньше и ни за что бы не поверил, что оно может так сидеть.

— Как приведение, да? — спросила Саша.

— Нет. Ты как из сказки. Тебе идет, — честно ответил я.

— Надо было тебя тоже во что-то похожее приодеть, чтоб мне было не одиноко.

— Мне не надо красиво падать с балкона. И вообще, мужские средневековые костюмы это же мрак.

— Вот я с тобой посмотрю, там много чего хорошего было, это я тебе, как человек, который с реконструкторами и ролевиками очень тесно общался, говорю.

— Я согласен только на доспехи, — усмехнулся я, — но найти сложно и носить тяжело.

— А жаль. Я бы на это посмотрела. Сереж, а что там с лестницей? — задала она вопрос, которого я побаивался, — Почему меня ей все пугают?

Лестница в этих декорациях была криминальная — узкая, с неровными узкими ступеньками, без перил. Я туда поднимался, конечно, но я, во-первых, не боюсь высоты — спасибо горному туризму в школе еще, а во-вторых, я не хрупкая девушка в длинном платье.

— Все плохо, да? — поняла мое молчание по-своему Саша.

— Не совсем. Она крепкая, но достаточно неприятная, — как можно деликатнее обрисовал я.

— Пойду смотреть, — девушка подобрала подол, и я заметил, что он длиннее нужного где-то на ладонь.

— С длиной не угадали, — объяснила Саша, проследив мой взгляд, — но мне в нем не бегать.

— Миледи, — я шутливо склонился в полупоклоне и подставил ей согнутый локоть.

Девушка мое шутовство поддержала — присела в реверансе. И, черт побери, так естественно! Она точно не из этого века.

* * *

Александра.

Я запрокинула голову:

— Метров пять, да? — спросила я обреченно. Лезть на кое как сколоченную лестницу мне не особо хотелось.

— Почти. Ты боишься высоты?

— Лестниц. В детстве упала, с тех пор большой любви между нами не наблюдается.

— Если я с тобой поднимусь, будет не так страшно? — спросил Сергей.

— А лестница выдержит? — я с сомнением посмотрела на узкие доски ступенек.

— Сюда Жорик залезал, мы вдвоем как он один весим, — Жорик — это оператор. Два метра роста и сильно за сто килограмм веса.

— Вы умерли там, что ли? — заорал с улицы Вадик. У этого паршивца сегодня на редкость хорошее настроение.

— Пойдем, — Сергей протянул мне руку, — только если будешь бояться, меня не урони. Я тебе еще пригожусь.

Теплая сухая ладонь. Я не заметила, как пролет остался позади, все мое внимание и мысли были о том, что он меня держит за руку и мне так спокойно…

— Залез-таки, зараза! — отреагировал на наше появление на балкончике Вадим, — Молодец! А теперь скройся, чтоб тебя видно не было.