На вершине счастья - Холли Престон

У Джонни вышел отличный салат из омара, к нему нашлось и белое вино.

— Божественно! — похвалила я.

— Это мой недостаток, — игриво заявил Джонни. — Стараюсь изо всех сил доставить женщинам удовольствие, а они не хотят оценить мои труды по достоинству.

Подхватив его тон, я предположила:

— Дело, наверное, в том, что ты не любил ни одну из них. А они не могли простить тебе этого.

— Что ты такое говоришь? Я был влюблен в каждую.

— А потом оставлял их одну за другой. — Я выдавила улыбку. — Мой девиз — никогда не терять головы с мужчиной.

Я вышла из-за стола и стала собирать посуду. Джонни озадаченно наблюдал за мной, но через мгновение и он включился в работу.

— Сейчас все вымоем, потом сядем и полистаем свежие газеты, как настоящие супруги. Нет, лучше я подремлю, пока ты будешь штопать мои носки.

— И не думай. Терпеть не могу зашивать дырки. Я лучше выброшу твои старые носки и куплю новые.

— Экстравагантная женщина! Надо подсчитать, смогу ли я содержать тебя на свою зарплату, — смеялся Джонни. — Итак, кто будет мыть, а кто вытирать?

Вздрогнув от неожиданности, я вспомнила свой первый вечер в доме Дру, когда Ричард задал мне тот же вопрос. Потом позвонил Джонни, и я решила, что раз он ищет встречи со мной, значит, любит.

— Я буду мыть, — послушно согласилась я, и мы отправились на кухню.

Пока мы мыли посуду, Джонни говорил о своих планах, в которых мне не было места. Подразумевалось, что я скоро уеду домой. Я вполне понимала ход его мыслей, но, тем не менее, было обидно. Джонни собирался в Австралию в следующем году. Отец с мачехой живут прямо на берегу океана. Вот уж он посибаритствует в отпуске, займется серфингом…

Мне приходилось кататься на волнах пару раз на Гавайях, поэтому я смогла поддержать разговор.

— Здорово! — обрадовался Джонни. — Когда-нибудь покатаемся вместе.

Это предложение ободрило меня.

Уже не слышно было раскатов грома, не сверкала молния, но дождь по-прежнему стучал в окна. Я опустилась на ковер у камина, а Джонни сел в кресло и заставил меня прижаться спиной к своим коленям.

— Как хорошо, — мечтательно протянул он.

— М-м-м, неплохо, — согласилась я. — Когда стихнет буря, можно будет еще раз сходить к морю.

— Если она стихнет, — лениво поправил Джонни.

От вина у меня слегка кружилась голова, и клонило ко сну. Джонни взял прядь моих волос и принялся накручивать ее на палец. Его легкие прикосновения возбуждали. В том полусонном состоянии, в котором я находилась, я вполне могла отважиться на физическую близость.

— Какие у тебя удивительные волосы, Скотти! — Он запустил в них все пальцы.

Я поскорее взяла себя в руки.

— Уход за ними не причиняет мне особых хлопот, — заговорила я текстом рекламных роликов.

— Ты так хороша, что можешь рекламировать любой товар. — Джонни рассеянно играл моими локонами. Усилием воли я заставила себя расслабиться, не чувствуя угрозы. Но когда его пальцы, скользнув по шее, забрались под воротник блузки, я снова напряглась. Нужно было остановить его. Но вместо этого я снова закрыла глаза и отдалась во власть его чувственных прикосновений.

Он расстегнул верхнюю пуговицу на моей блузке, потом еще одну. Тогда я неуверенно попросила:

— Не надо, Джонни.

Склонившись надо мной, он прижался щекой к моей щеке.

— Ты ведь не хочешь останавливаться на этом, — нежно упрекнул меня он.

— Не знаю…

— Скотти. — Он опустился на колени рядом со мной, заставив меня повернуться к себе. Нежно взял мое лицо в свои ладони, и я утонула в омуте его бездонных синих глаз. — Я хочу тебя, Скотти. Ты пробудила во мне желание в первую же нашу встречу. Мне все в тебе нравится — и улыбка, и то, как ты временами погружаешься в собственные мысли.

— Меня пугает цена, которую придется заплатить за обед, за поход в театр и за поездку к морю, — шепнула я.

— Мне не нужна никакая плата. Просто я знаю, что тебя влечет ко мне с не меньшей силой.

Он был прав. Все мое существо в этот миг стремилось ему навстречу. Но идти на поводу у своих эмоций не хотелось. Вот если бы Джонни сказал заветные слова «я люблю тебя».

Вдруг он резко отпрянул назад. В глазах стояла боль, но не душевная, а физическая. Джонни схватился за бок.

— Что случилось? — испугалась я.

С трудом поднявшись, он объяснил:

— Такое бывало со мной и раньше, но давно. — На его лбу выступила испарина.

— Это от омара? Иногда бывает…

— Нет, это не расстройство желудка. Но, все же мне лучше прилечь.

Я помогла ему добраться до дивана. И он снова скорчился от нестерпимой боли.

— Джонни, я попробую вызвать врача.

— Не нужно. Сейчас все пройдет. Доктора бывают недовольны, когда их тревожат по пустякам. — Он снова сморщился от очередного приступа.

— Что значит по пустякам. Тебе ведь плохо.

— Я же сказал, что это сейчас пройдет.

Оставив Джонни на диване, я пошла в спальню за одеялом. Вернувшись, я увидела, что пот струится по его лицу. Что делать? Здравый смысл подсказывал мне, что нужно немедленно вызвать врача, но, с другой стороны, если боль пройдет, доктор только напрасно потратит время на визит к нам? Я решила подождать.

Носовым платком я вытерла пот со лба Джонни. Боль, казалось утихла, и он уснул. А вдруг это аппендицит? — испугалась я. Однажды мне пришлось наблюдать подобный приступ у своей тетушки. Но ее тогда тошнило. В тот вечер ее увезли в больницу и сделали срочную операцию. А я даже не знаю, как связаться с родственниками Джонни! Взяв себя в руки, я решила не паниковать. Если Джонни и придется госпитализировать, он сумеет сообщить адрес кого-нибудь из своих родных. И все же хотелось верить, что все обойдется.

На всякий случай нужно узнать телефон врача. Каково же было мое удивление, когда я не обнаружила телефонного аппарата в квартире. Я не могла поверить своим глазам. Как же позвонить врачу? Придется поискать телефон-автомат на улице прямо сейчас, хотя оставлять Джонни совсем одного было боязно.

Наблюдая за ним, я заметила, что он все больше бледнеет. Через секунду он откинул одеяло и ринулся в ванную. К моему ужасу, его стошнило. Я понимала, что ему нужна помощь, но боялась поставить его в неловкое положение и ждала за дверью.

Когда он вышел из ванной, на нем не было лица. Он слабо улыбнулся:

— Не я ли обещал тебе бурный уик-энд?

Джонни опустился в кресло и закрыл глаза. Казалось, боль отступила. Я пообещала сварить кофе.

Вернувшись, я застала его на полу — он корчился от боли. Медлить больше было нельзя. Я выскочила на лестничную площадку и забарабанила в соседнюю дверь. В ответ — тишина. Спустилась на этаж ниже. Мне открыла дверь женщина средних лет. Несмотря на то, что я говорила очень сбивчиво, соседка смогла понять главное: жизнь человека в опасности.