И что теперь? - Юрий Горюнов

– Это дает нам вкус жизни. Не дает превратиться в уксус.

– Если так, то ты в уксусе уже давно. В уксус можно превратиться раньше, чем бы того хотелось. И главное, что вкус будет ужасный не только внутри, но и проявиться на лице кислой миной, от которой всех воротит, и как следствие мы, понимая это, создаем видимость, что все замечательно, обманывая в первую очередь себя.

– Ну, тебе-то что! У тебя есть сын.

– Это правда, – голос Юльки потеплел. – Это позволяет мне не киснуть. А может быть и тебе?

– Что мне?

– Родить, – предложила Юлька.

– Нет уж. Дети должны рождаться по любви, а не для утешения старческого маразма.

– Согласна. Я когда рожала – любила отца моего сына. То, что было потом сейчас уже не важно, пережила, зато теперь, он у меня есть. А может быть его вернуть? Позвонить ему.

– Я не знаю его номера.

– Узнаем по справочному. Найдем.

– Нет. И не это главное. Что я ему скажу? Виктор возвращайся, я была глупа и передумала.

– Дважды глупа.

– Дважды глупа, – согласилась Ольга. – Но его стишок был тоже глуп, особенно на фоне опоздания. Нет. Никого я возвращать не буду. Что сделано, то сделано.

– Это уже твоя вторая глупость за сегодняшний день и третья в жизни.

–Ты думаешь, у меня не было других глупостей в жизни? – усмехнулась Ольга.

– Не знаю. Я говорила по отношению к Виктору.

Ольга подошла к столу и села. Взяла фужер, сделала глоток: – Что теперь рассуждать.

– А что тебе еще остается делать, как не рассуждать.

– Забыть.

– Не получится. Двадцать лет помнила, а за один вечер хочешь забыть.

– За один не получится, – снова согласилась Ольга, – но у меня теперь будет время, чтобы точно забыть, ну если не забыть, то хотя бы, не вспоминать.

– Ты сама-то в это веришь?

– Нет, конечно, – засмеялась Ольга, – но надо же себя в этом попытаться убедить, но хватит об этом. Моя глупость и мне с ней       жить дальше, коротать вечера.

– Да, вы с ней подруги.

– Ты себя имеешь ввиду?

– В отличие от тебя, я не настолько глупа.

– Сейчас пойдешь за ним.

– Так я не он, я вернусь.

– Я действительно испугалась, когда его увидела, не знала что сказать.

– Держалась ты молодцом.

– Это от страха.

– Вот от страха и выгнала. Ладно, не буду травить тебя, ты и так вся напугана.

Обе замолчали. В доме повисла тишина, нарушаемая мелодией, доносившейся из телевизора. Раздался телефонный звонок.

– Послушай, кто там? – попросила Ольга подругу, – а то я могу и сорваться.

Юля поднялась и прошла к телефону, что стоял в прихожей.

– Слушаю, – произнесла она размеренным, уставшим голосом.

– Это Юля?

– Да, – удивилась она, что ее узнали по голосу, и по чужому телефону.

– Это Виктор. А что Оля все еще такая же злая?

– Нет уже. Это же был всплеск. А ты где? – спросила она тихо, чтобы не услышала Ольга.

– В подъезде.

– Так ты не ушел! Подходи к двери, я тебе открою.

Все это время Виктор стоял в подъезде между этажами у окна. Он смотрел на ту же улицу, что и Ольга. Он понимал, во всяком случае, убеждал себя в том, что Ольга обиделась на него за то, что он двадцать лет не приходил. Но она не знала, что все эти двадцать лет он только и жил надеждой на встречу, случайную встречу, но ее все не было, и вот тогда он и решился. Он не хотел уходить, так как не был уверен, что сможет прийти сюда снова через двадцать лет, еще за одной попыткой. Что будет за эти следующие двадцать лет. Виктор решил позвонить, и очень обрадовался, когда трубку сняла Юля, так как не знал, что скажет, если трубку снимет Ольга. После разговора с Юлей, он поднялся к дверям квартиры, и та открыла дверь: – Проходи.

Он вошел, бросил плащ на столик и прошел в комнату. Увидев его, Ольга лишь вымолвила: – Ты.

– Я. Снова я.

– Да ты проходи, что стоишь в дверях, – подтолкнула его сзади Юля, оставшись на месте – я думаю, вам есть о чем поговорить. Главное не наделайте еще глупостей, а я пошла, – и, повернувшись, она сдала пару шагов, но обернулась и спросила: – А что за стишок:

Виктор взглянул на Ольгу, а затем снова к Юле:

– Мне букет из алых роз, исколол все пальцы в кровь. Что с ним делать я не знал, потому и опоздал.

– И это все?

– Все, – ответил он.

– Вам обоим надо лечиться от глупости, и лекарство у вас одно.

Юля повернулась и вышла из квартиры, тихо закрыв за собой дверь.

3

Они стояли напротив друг друга и смотрели, вглядываясь в знакомые милые черты, которые хранили в своей памяти. Ольга села за стол.

– Что стоишь? Садись, раз вернулся.

– Можно, да? – и Виктор сел напротив нее.

– Есть хочешь?

– Даже очень. Ты всегда вкусно готовила.

– Что, еще помнишь? Ешь, нечего на меня пялиться глазами.

– Я тебя так давно не видел.

– Сам виноват.

Виктор промолчал, взял тарелку и положил на нее салат. Ольга смотрела, как он ест, и удивлялась себе. Ей доставляло удовольствие смотреть на него, на то, как он ест. Видимо это немало для женщины, накормить любимого мужчину, – подумала она.

– И где ты столько времени пропадал?

Виктор поднял голову: – Страна большая, мест много, где можно спрятаться.

– От кого прятался?

– От себя.

– И кто нашел?

– Память, – и снова приступил к еде.

Доев, он взял фужер с вином, которое так и осталось стоять на столе, и отпил.

– Ты даже не представляешь, как мне было страшно к тебе идти.

– Тогда как дошел?

– Набрался смелости.

– Долго ты ее набирался.

– Конечно, долго, если ты была замужем.

– Замужем! – удивление ее было искренним, и она тихо засмеялась. – И кто сказал?

– Твоя однокурсница, давно уже. Мы с ней случайно встретились, вот она и сообщила.

– Вспомнила. Действительно я собиралась замуж, но так и не вышла, а она уже решила, что все окончательно. А что же ты тогда пришел, если у меня муж, дети?

– Я об этом старался не думать. Решил, приду, а там видно будет.

– Думать надо. В какую бы ты меня ситуацию поставил, если бы пришел с громадным букетом, а за столом муж, дети. Чтобы я сказала мужу? Это мой давний друг,