Табу для мажора - Злата Романова

– Я почти не общаюсь с ней, ты же знаешь, – чувствуя, как учащается сердцебиение от страха, говорю я. – И ты прав, я просто не управляла собой, поддавшись эмоциям. Этого больше не повторится. Я найду способ загладить свою вину перед Федом.

– Уж постарайся, – язвит папа. – Иди наверх, переночуешь здесь сегодня.

– Хорошо, – с облегчением, что экзекуция оказалась не такой ужасной, как я думала, встаю я с кресла. – Спокойной ночи, папа!

Он провожает меня холодным молчанием и разочарованным взглядом отчаявшегося родителя, дети которого почему-то доставляют ему проблемы, когда должны вести себя тише воды, а я молюсь про себя, чтобы он не вздумал обвинять Варю в моих ошибках и снова не оттолкнул ее от семьи.

Глава 9

Вчерашнее происшествие подействовало на меня отрезвляюще. Теперь, вместо ожидаемой злости, я испытываю облегчение, ведь Стужа в очередной раз напомнила мне, что она за человек. Сучка мелкая, надавать бы ей по заднице! Остудила потекшую голову, так сказать. А остудить ее было необходимо, потому что я начал жестко тупить с ней.

– Что происходит у вас с Ваней? – насел на меня папа на следующее утро.

Ночью приехали мама с Аришей, охали и ахали, словно я умираю тут, но от вопросов воздержались, видимо, решили, что мне слишком плохо для допроса. И как следствие, с утра папа решил, что самое время.

– Все ок, ты же знаешь, как это бывает, – не хочу вдаваться в подробности.

– Нет, не знаю! – рявкает он. – Потому что это ненормально, Федор! Да, молодые люди, бывает, ругаются, женщина может на эмоциях поднять руку, но не переехать же машиной!

– Никто меня не переехал, – морщусь я. – Так, слегка задело. Я и запястье-то сломал, потому что неудачно упал, а так, обошлось бы вообще без травм.

– Ты защищаешь ее, – хмурится папа. – Честно сказать, я удивлен. Тем не менее, теперь я по-новому посмотрел на Ваню, мне и в голову не приходило, что она способна на такие дикие выходки.

– Она же моя невеста, пап. Я сам разберусь, лады? Мне не нужно, чтобы родители вмешивались в мою личную жизнь. Я давно уже не мальчик.

– А то я не заметил, – язвит отец. – Когда ты был мальчиком, то не доставлял столько проблем.

Дальше разговор у нас не клеится и папа уходит, прихватив с собой маму, которая перед отъездом наготовила мне завтрак и обед, оставив меня, наконец, одного в моей квартире. Я, естественно, не иду никуда в этот день, а просто лежу перед телеком, решив устроить себе ленивый день. Даже друзьям не сообщаю о произошедшем, потому что никого не хочу видеть. Хватило с меня мамы, которая осталась ночевать прошлой ночью, чтобы присмотреть за мной, словно я получил серьезное ранение.

Днем ко мне забегает Аришка, которая возмущена до глубины души поведением Стужи.

– Нет, я просто все еще не могу в это поверить! – ходит она туда-сюда по моей гостиной, мельтеша перед глазами. – Я даже видеть ее пока не хочу, Федь. Мне надо остыть, прежде чем я устрою ей допрос и выясняю, куда она дела свои ебанные мозги!

– Ой-ой, Ариша ругается, значит, дело плохо, – смеюсь я над ней.

Не собираюсь заступаться за Стужу еще и перед сестрой. У них с ней свои отношения и я в них лезть не буду, а вот родителей убрать с дороги было необходимо. Стужа от своего наказания не уйдет, но пока я не буду в форме, пусть думает, что ей все сошло с рук.

Аришка убегает, потому что у нее дела, а я решаю разнообразить нудный вечер еще одним посетителем, потому что чем дольше я размышляю, тем больше склоняюсь к мысли, что ситуацию с Киром и его сестрой нужно разруливать. Взяв телефон, я пишу ему сообщение:

«Есть разговор, можешь подъехать? Я дома».

«Скоро буду» – получаю ответ и принимаюсь ждать.

Кто же знал, что торчать дома весь день так скучно, что я готов даже встретиться лицом к лицу с человеком, которого еще вчера хотел забить к хуям собачьим?

* * *

Кир приезжает даже быстрее, чем я ожидал. Как только я открываю дверь, он осматривает меня, задерживая взгляд на загипсованной руке, и проходит в квартиру, задавая вопрос, на который я не хочу отвечать:

– И как ты умудрился?

– Не важно, – отрезаю я, идя следом и устраиваясь на своем кресле. Не хочу, чтобы о произошедшем кто-нибудь узнал. Отец вроде сказал, что с парнем, который стал свидетелем, они договорились.

Кир усаживается напротив меня и мы несколько секунд просто обмениваемся взглядами, прежде чем я решаю выложить все начистоту:

– Держись подальше от Стужи.

– Пока ты продолжишь окучивать мою сестру? – скептически смотрит на меня друг.

– Твоя сестра совершеннолетняя и наверняка я не первый, кто хочет уложить ее в койку. Почему ты так паришься из-за этого? Уверен, она давно уже не девочка-целочка.

– Не. Твое. Гребаное. Дело, – медленно выговаривает Кир, явно начиная злиться.

– Я не понимаю твоей реакции, и как бы абсурдно это не звучало, иногда мне кажется, что… – подначиваю его, делая вид, что не понимаю, из-за чего он так выпрыгивает из штанишек, потому что быть единственным, кто узнал тайну этого закрытого засранца очень приятно. – Блядь, да так и есть! Ты трахаешь ее! – делаю вид, что до меня только дошло.

– Нет, – быстро отрицает он.

– Она же твоя сестра! Что ты за извращенец?! – угораю я, выглядя глубоко шокированным, хотя инфу о Кире я пробил, как только начал с ним общаться и давно в курсе, что сестра ему неродная.

– Я ее не трахаю, придурок! И нет, она мне не сестра, понял? Просто ее отец взял надо мной опеку после смерти родителей. Мы не родственники.

– Охренеть! – качаю головой, очень «удивившись» этому откровению. – Я, конечно, знаю, что ты псих, но не до такой же степени?!

– Ты, бля, тупой? – злится Кир. – Я не трахаюсь с Асей, что непонятно? И то, что я не хочу, чтобы она стала для тебя одноразовой соской не значит, что я просто не хочу делиться.

– Ну да, убеждай в этом других, – ухмыляюсь я. – Фух, слава Богу хоть не сестра, а то я реально засомневался в твоем психическом здоровье!

– Дубов…

– Не кипятись, у меня