Табу для мажора - Злата Романова

Я нехотя перевожу взгляд на член, маячащий перед моим лицом, и глубоко вдыхаю, прежде чем накрыть толстую длину ладонью. Он симпатичнее, чем я ожидала, хотя я вживую-то видела лишь один, но все равно член Дубова чудовищно большой и это пугает. Что, если он захочет засунуть его весь? У меня не настолько большой рот и вряд ли я с первого раза научусь брать в горло. Блин, ну что за подстава!

– Бля, да ты его гипнотизируешь, что ли? – ворчит Фед, наматывая мои волосы на свой кулак и поднимая мою голову вверх, но я отказываюсь смотреть ему в лицо.

Вместо этого, начинаю медленно дрочить одной рукой, а когда наглые пальцы щипают меня за сосок, осознаю, что забыла о собственной наготе из-за нервов и подскакиваю с громким вскриком.

– Ах ты козел, а ну руки прочь! – Теперь я по-настоящему зла. Так зла, что нагота больше не смущает и не пугает. – Не смей меня трогать, понял? Это просто минет. Ничего больше.

– Ладно-ладно, только начни уже, пока он не упал духом, – смеется Фед, кивая на свой стояк, который я выпустила из руки.

Поудобнее устроившись на коленях, теперь уже без его пальцев в волосах, я беру твердый член в обе руки и приблизившись к нему, несмело смыкаю губы вокруг головки. Стыдно признаться, но эта ситуация, несмотря на всю ее бредовость, заводит меня. Наверное, у меня в голове какой-то сдвиг, потому что то, что он заставляет меня это делать, придает ситуации особую остроту, ведь добровольно я никогда не приблизилась бы к голому Феду Дубову ни за что на свете.

Парень резко выдыхает, когда я обвожу языком самый краешек и слизываю выступившую капельку, вспоминая давно просмотренное порно и жалея, что не баловалась такими видео чаще, чтобы запомнить что-нибудь полезное, но раз это называют отсосом, то я должна его просто пососать, верно? В теории звучит довольно просто.

Сжимая бедра, чтобы унять дикую пульсацию в клиторе, я нанизываюсь ртом на его толстую длину, принимая почти половину, прежде чем головка упирается в горло и вызывает рвотный рефлекс, заставляющий меня быстро отступить на пару сантиметров и попытаться его пососать. Получается хреново. Уголки моих губ растянуты до предела, колени больно упираются в плитку на полу и я не могу перестать думать, что ужасна в этом, из-за чего мое возбуждение спадает, сменяясь тревогой. Последнее, чего я хочу – это чтобы Фед еще и над моими навыками в оральном сексе посмеялся.

– Ты не очень хороша в этом, да? – словно читая мои мысли, спрашивает он сверху, и непроизвольно подняв взгляд, я замечаю, что он не кажется уже таким расслабленным.

Грудь Феда быстро вздымается от тяжелого дыхания, глаза дикие, а рот приоткрыт, и это придает мне уверенности в себе, так что я жестко обхватываю рукой широкое основание и начинаю снова всасывать столько, сколько могу, втягивая щеки. Черт, так вот как это надо было делать! Воодушевившись, я энергичнее двигаю рукой и работаю ртом, стараясь не поддаваться искушению поласкать себя под его возбуждающие стоны и рыки, словно я мучаю его, а не доставляю удовольствие. Фед не сдерживается и снова наматывает мои волосы на кулак, начиная немного толкаться навстречу, но, когда я закашливаюсь, выпуская изо рта пульсирующий член, отпускает меня и упирается этой рукой в стену. Вторая, все еще в гипсе, прижата к его груди.

– Продолжай, – глухо приказывает он и я чуть не стону от того, как на меня действует этот приказ.

Неужели я скрытая нимфоманка? Потому что мне уже плевать на наши отношения, на взаимную ненависть, я просто хочу повалить его на пол и сесть на этот великолепный член, пока он не наполнит меня до отказа, успокаивая боль в истекающем смазкой влагалище.

– Стужа! – нетерпеливо рявкает он и вздрогнув, я отгоняю прочь эти фантазии, снова надеваясь ртом на его дубину, чувствуя во рту вкус предэякулята и предвкушая, как заставлю его кончить так сильно, что он забудет собственное имя.

Пока я продолжаю энергично сосать, несмотря на уже ноющую челюсть, решаю поиграть свободной рукой с его яйцами, исследуя их и по его реакциям вычисляя, как ему больше нравится. Фед стонет теперь чаще и энергичнее толкается мне навстречу, но я уже приспособилась и не позволяю ему коснуться горла, чтобы снова не прерваться. Это словно гонка, в которой мы оба стараемся победить, и чем сильнее я сосу, тем быстрее он толкается, пока неожиданно, ведь я думала, что придется еще немало потрудиться, не начинает заливать мой рот и горло спермой. Я отстраняюсь, кашлянув, и его семя ползет по моим губам вниз, измазывая подбородок и даже капая на грудь.

Подняв взгляд, я смотрю на него, так же тяжело дыша, как и он, и видя его прикрытые глаза, агонию на лице, вжатый в стену кулак, с удовлетворением понимаю, что чтобы он дальше не сказал, факты на лицо – я заставила Феда Дубова потеряться в удовольствии, да так, что он не может даже на ногах устоять, потому что секундой позже просто оседает на пол рядом со мной, прислонившись головой к плитке.

Не думаю, что это обычная реакция на минет. Он выглядит полностью обессиленным и это моя заслуга. Еще одно оружие против него в нашей борьбе.

* * *

Я не могу двигаться. Даже думать не могу. Так завелся от неумелых потуг Стужи, что чуть кондрашка не хватил. Спустил, как какой-то подросток! Бля, такого унижения в моей жизни еще не случалось…

Перевожу на нее взгляд, пытаясь отдышаться, и даже несмотря на полное изнеможение, мой тупой член шевелится при виде обнаженной молочной кожи, с которой успел сойти загар. Чертова Стужа пиздец какая сексуальная! Когда держит язык при себе и не мелет всякую чушь, конечно. Залипаю на ее сиськах, охуительно полных и круглых для такого тщедушного тельца, с яркими розовыми сосками, которые хочется попробовать зубами, и невольно тянусь к ним ртом, как она резко вскакивает на ноги и, не дав мне опомниться, отталкивает в сторону, чуть не вышибив, прямо сквозь занавеску, из тесной душевой.

– На этом все, Дубов. Вали, – агрессивно говорит мелкая сучка, кидая в меня мои шорты. – Я еще не закончила мыться.

У меня нет сил с ней спорить. Потому что если начну, то просто прислоню к стенке и всажу член в ее