Милый дом - Тилли Коул

я подалась вперед, оказавшись на коленях между согнутыми ногами Роума. Я осторожно поднесла носовой платок к его рту и вытерла кровь, обнаружив большую открытую рану в уголке его красивой верхней губы. Я надавила на нее и промокнула кровь. Затем мой взгляд переместился к его карим глазам. Я почувствовала всю его боль, увидела, как в них вспыхнули непокорность и отчаяние.

Когда его губа перестала кровоточить, я передала ему бутылку воды.

– Ополосни рот, Роум. Вряд ли кровь приятная на вкус.

Он словно робот взял бутылку и выполнил мои указания. Я присела рядом с ним на землю, облокотившись о дерево. Я ничего не говорила, боялась сделать только хуже, но и не хотела оставлять его в одиночестве.

В конце концов он расслабился и уставился куда-то вдаль. Я не могла больше выносить это напряжение и, видя, что Роум нуждается в утешении, наклонилась и взяла его здоровую руку в свою. Он взглянул на наши сплетенные пальцы и еще ближе прижался к моему плечу. Я знала, что у нас есть нерешенные проблемы, особенно после нашего… что бы там ни было в коридоре, но сейчас я могла думать только о том, как поддержать его, потому что он в этом нуждался.

Наконец, после, казалось, вечности, Ромео заговорил:

– Привет, Мол.

– Привет тебе.

– Как много ты видела?

Я опустила голову на его плечо, уловив, что у него сбилось дыхание.

– Достаточно.

Он откинул голову, прислонив к коре дерева, и закрыл глаза.

– Что это за мужчина из «Бентли»?

– Мой папочка.

– Твой отец? – в крайнем изумлении переспросила я.

Роум снова опустил голову, избегая смотреть мне в глаза. Я не понимала почему: то ли от смущения, то ли от унижения.

Снова воцарилась тишина.

– Ты в порядке?

Он напрягся и тоскливо на меня посмотрел.

– Нет.

– Ты хочешь поговорить об этом?

Он решительно покачал головой.

– Он часто тебя бьет?

– Чаще не удается, – пожав плечами, хмыкнул Ромео. – Ему не понравилось мое поведение, он позвонил, назначил мне тут встречу и… ну, остальное ты видела.

Я поменяла положение и села к нему лицом.

– Что такое произошло, что он тебя ударил?

– Деньги, разочарование, непослушный сын. Как обычно. Но он никогда не заходил так далеко на публике. Еще не видел его настолько взбешенным.

– Но ты же его сын! Как он может так с тобой обращаться? Что, черт возьми, ты сделал, чтобы заслужить удар?

Ромео сидел с поджатыми губами и явно не собирался ни отвечать, ни обсуждать случившееся. Я снова взяла его за руку, и он сжал мою ладонь.

Парень выглядел таким потерянным, его обычная суровость спала, обнажая уязвимость. Мне нужно было срочно сменить тему.

– Как прошла игра в Арканзасе?

От перемены темы разговора на его лице промелькнуло облегчение.

– Мы победили. Но не моими стараниями.

– Неудачная игра?

Он облизнул губы и потрогал пальцами свежий порез, затем поднял валявшуюся ветку и сломал ее.

– Долбаный кошмар, а не игра.

– Ну, ты всего лишь человек.

– Никогда в жизни у меня не было такого плохого начала сезона. Мой выпускной год, тот, в котором я выставляюсь на драфт, и все это полетит в чертово помойное ведро.

– Почему все так плохо?

– Потому что я не могу сделать ни один пас. Я подвожу команду и болельщиков. Мои родители и Шелли ни за что не отвалят – ты только что была свидетелем настойчивости моего отца в этом вопросе. Шелли же присосалась ко мне как пиявка, сильнее, чем обычно, и мне постоянно приходится с ней цапаться. У меня голова кругом идет: я не могу ни заснуть, ни сосредоточиться, а мысли об одной англичанке не дают мне покоя каждую ночь. Каждую долбаную ночь. Она преследует меня во снах.

Он притянул наши руки к своей небритой щеке и провел ими по жесткой щетине.

– Да, я тебя понимаю, – прошептала я, наблюдая, как мои пальцы скользнули мимо его рта. У меня перехватило дыхание от его признания.

– Я постоянно думал о нашей последней встрече, пока меня здесь не было. – Голос Роума был почти неслышен, как будто он исповедовался в совершении страшного греха. Он, казалось, нервничал, в чем еще не был мною замечен. Полагаю, симпатия к девушке стала целым открытием для короля бессмысленного секса.

– Да. Я тоже. Это… по-другому. Голова забита неким красавчиком из Алабамы, а не Данте, Декартом или Кантом.

Он подтолкнул меня коленом, и веселье осветило его глаза.

– Считаешь меня красавчиком?

Я покраснела и толкнула его в ответ.

– Можно сказать и так.

Взглянув на меня из-под длинных ресниц, он выдавил улыбку.

– Куда держала путь в столь раннее время, когда увидела, как эту красоту избивают?

– Роум…

– Отвечай на чертов вопрос, Шекспир.

Я покачала головой – дерзкий Ромео начал пробуждаться от сна.

– В библиотеку. Мне нужно выполнить несколько заданий для профессора Росс. Там есть кабинет, где я могу спокойно работать. Я видела… что произошло между тобой и твоим отцом, и подумала, что ты нуждаешься во мне больше, чем захватывающий мир академических наук.

Похлопав меня по ноге, он дал знак, что пора вставать. Но мы по-прежнему держались за руки.

– Пойдем.

– Куда?

– В библиотеку. Я собираюсь тебе помочь. Мы же не можем подвести академический мир, верно?

– Ромео… ты уверен, что не хочешь пойти домой или заняться чем-нибудь еще? Мы могли бы поговорить еще, если хочешь. О чем угодно.

Потеряв прежнюю веселость, он подчеркнул:

– Мы пойдем в библиотеку, и я помогу тебе с исследованием.

Он не был настроен шутить, скорее был близок к тому, чтобы сорваться. Я видела это – его невыплеснутую агрессию, которая нетерпеливо кипела, ожидая шанса выйти наружу. Ему нужно было отвлечься, и мне показалось, что лучше взять его с собой, чтобы спасти какого-нибудь бедного сокурсника от встречи с кулаком Ромео, когда он наконец выйдет из себя.

– Ты собираешься помочь мне с философией?

Роум обиженно надул губы.

– Эй, если я спортсмен, это еще не значит, что дурак. – Он закинул руку мне на плечи. – К твоему сведению, я знаю этот предмет. Может быть, даже смогу тебе кое-что подсказать.

Чуть отодвинувшись, он прижал палец к щеке, делая вид, что глубоко задумался.

– Например, «Иммануил Кант тот еще плут. Бывало, пил он из двух рук».

Огромная улыбка расплылась на моем лице, и я громко рассмеялась, напевая:

– «Хейдеггер пропойцей стал и под столом друзей искал».

Ромео расхаживал передо мной, как лектор.

– «Аристотель любил бутылку. Для Гоббса виски не в новинку». – Он игриво поклонился, чтобы я