Скандальный развод - Арина Вильде

— Потанцуешь немного со мной, пожалуйста? Не хочу пока уходить, мне так хорошо.

Я не люблю танцевать, но сдаюсь. Охранять свое золото так значительно легче.

Мы проводим на танцполе нескольких треков.

Пропитываем друг друга своими запахами, укутываем теплом. Привыкаем к прикосновения.

На всё те же соблазнительные восьмерки я смотрю уже с близка. Кладу на бедра ладони и чувствую их. Чуть сминаю ткань.

Марьяна оглядывается, но не отталкивает, а улыбается. И черт. Я вижу румянец.

Это куда более крепкий шот, чем те, которые хлестала она. По крови бежит не алкоголь, а свобода.

Мы выбираемся из клуба через несколько часов. Утром, скорее всего, головы будут трещать, но изначальный план просто напиться мы провалили.

Кроме алкоголя были танцы, разговоры, смех, прикосновения.

Вот и сейчас я тяну Марьяну за руку, а она не сопротивляется:

Даже жмется. Доверяет.

Она может идти сама, но я пообещал ей довести до номера, и исполняю данное слово.

Провожу через лобби, сам вызываю лифт.

Она произносит:

— Третий, — и я жму на кнопку; приложив карточку.

Свет на этаже зажигается со щелчком, стоит нам только ступить из кабинки.

— Направо.

Она руководит а я нас веду.

Мы синхронно замедляемся, приближаясь к двери с нужным номером.

Уверен, не только у меня, но и у Марьяны в ушах продолжают звучать биты и чуть удит из-за опьянения.

Я торможу у её номера, Марьяна застывает сзади. Вжимается лбом в мое плечо. И пальцами сильнее сдавливает ладонь.

Черт это трогательно.

Жалко, что утром мы проснемся и за эту ночь будет разве что неловко.

Мы привыкли к тому, что говорим мало и только необходимое.

Мне не хочется рушить что-то непонятное, тонкое и как будто хрупкое между нами.

И Марьяне не хочется.

Я глажу большим пальцем ее ладошку. Она реагирует, как влюбленная девчушка.

— легонько дрожит:

Потом выдыхает прерывисто и отрывается от плеча.

— Спасибо, — благодарит, без страха смотря в ответ на мой взгляд.

А я блуждаю. Изучаю черты. Залипаю на губах.

Всегда видел, что красивая. Впервые понял, что хочу.

— Не за что. Если еще соберешься в клуб — лучше иди не сама. Мало ли.

— Хорошо, — Марьяна принимает мой совет, её ресницы подрагивают. Ловлю себя на желании улыбаться.

Она мнется и краснеет. Не знаю, о чем думает, но у самого почему-то ускоряется сердце.

Ловлю ее новый взгляд. Он кажется мне решительным.

— Ты не хочешь зайти. На кофе? — Я не спешу с ответом. Становлюсь серьезным.

— На кофе не хочу. — И отвечаю чистую правду, на которую Марьяна реагирует кивком.

Колеблется пару секунд, но по поведению я понимаю — на большее ее смелости не хватит. Она осторожно высвобождает свою руку я тянусь пальцами к ее подбородку. Глажу. Чуть приподнимаю.

Делаю глупость, но все равно приближаюсь лицом к губам.

Она сглатывает. Волнуется. Но позволяет прижаться. Может думает, что это прощальный поцелуй. И я тоже успокаиваю себя этим.

Прикоснусь к губам, отпущу отсыпаться.

Но черт.

Пробую их. Нравится. Раскрываю, она пускает язык.

Обнимает за шею, тихонько стонет, когда я вжимаю её тело в своё, съезжаю ладонями по спине, прогибая ее сильнее, и сминаю ягодицы через ткань.

Всю ночь хотел, блт. Может ей даже больно, но она только льнет ближе.

Оттягивает мои волосы, открывает для прикосновений шею, когда отрываюсь от губ.

— Надо тормозить, Марьян... — Я говорю, прикусывая нежную кожу на подбородке, а потом целуя туда же.

— А та, — и она, блин, согласна, но снова находит мой рот своими губами. Сплетает языки. Мешает алкоголь, дурочка.

Мы с ней — еще официально женатые люди.

Между нами внезапное перемирие, хотя на самом деле, мы друг друга на дух не переносим.

Она еще не разобралась в чувствах к своему мудаку. А я точно решил, что больше никогда не свяжусь с импульсивной.

Нам придется вместе работать и вмешательство личного всё усложнит.

Я всё это прекрасно помню, целуя заразу, но ни один из пунктов не мешает мне наощупь прижать магнитный ключ к её двери.

— да посрать, правда, Марьян?

И она, как назло, не противоречит а быстро-быстро кивает, поддерживая мое сумасшествие.

Глава 12. Марьяна

В ушах гудит кровь, она же пульсирует жаром внизу живота.

Я испытываю желание такой силы, что можно было бы даже заподозрить возбудитель, но это не он. Что-то другое.

Я ступаю в номер спиной, руки Вадима продолжают мять мое тело. Он сжимает ягодицы, вдавливая в себя.

Я дрожу, потому что слишком хочу его.

Мне нравится всё — запах, твердость и жар тела, его учащенное дыхание и быстрые удары сердца навылет.

Мы целуемся, как дорвавшиеся подростки, а во рту всё равно собирается слюна, когда я ощупываю его плечи, оттягиваю воротник поло и лажу шею, касаюсь кадыка, съезжаю вниз и нахожу ключицы.

Никогда раньше не смотрела на Вадима как на возможного любовника, а теперь думаю... Господи, да он же идеальный!

Я пьяная, в голове туман, но я старательно его разгоняю, чтобы всё ощущать. Хочу помнить до мельчайших деталей. Страшно думать, что когда-то наступит завтра.

Конечно, он не хочет зайти на кофе. Я тоже не хочу пить с ним кофе. Хочу почувствовать его в себе.

Вадим ненадолго отрывается, прижимает меня спиной к стенке, за которую я тут же цепляюсь, чтобы удержать равновесие, а сам закрывает двери.

После — снова разворачивается, находит выключатель и зажигает свет. Нам везет —вспыхивает не над головой, а чуть дальше в спальне. По глазам не бъет, а вот рассмотреть друг друга позволяет.

Он смотрит очень цепко. Идет на меня, на его губах поигрывает улыбка, а по моей голой коже на руках пробегают мурашки.

Какой он. Немо), как хочу прикоснуться опять.

— Сними, — самой собственный голос кажется суховатым. Слово — больше приказом, чем просьбой.

Но Вадим слушается.

По-мужски, забросив руку за спину, снимает поло.

Я скольжу взглядом по красивому рельефному телу. С головой накрывает новая волна возбуждения.

Как только он оказывается достаточно близко — вжимаю ладони в горячий твердый живот и веду вверх по торсу.

Уверена, он видит в моем взгляде восторг Уверена, наслаждается им. Но я не против.

Снова мну плечи и привстаю на носочки. Хочу целоваться. Он делает это так, что крышу сносит.

Приоткрываю рот дрожу от восторга, когда он вторгается между губ