Лекарь для оборотней - Юлия Скворич

— Побудьте здесь. Кирка, не отходи от неё, — командует Андрей и выходит.

Медленно поворачиваюсь к Кириллу. Мне сейчас плевать на горло и всё остальное, просто хочу знать, что за чертовщина здесь творится. Что я не сошла с ума.

— Расскажи мне, что вы такое, а то от вашего Андрея словечка не добьёшься, — требовательно прошу я мальчишку.

— Андрэ, — поправляет меня мальчишка. — Раз уж ты теперь гребёшь с нами в одной подлодке — называй моего брата как мы, — улыбается Кирилл.

— Боюсь, он этого не переживёт, — криво усмехнулась я.

— Тогда не нужно было принимать тебя в стаю. Он сам подтвердил мой выбор. Андрей Антонович — он для чужих. Для своих — он Андрэ. Ты теперь своя, — подмигивает. — Так что извиняться больше не буду. У нас так только перед чужаками.

Я тряхнула головой, с трудом воспринимая информацию.

— Вы кто?

Он без пояснений понимает, о чём я.

— У всех есть свои предания, — встретив мой тяжёлый взгляд, кашлянул, — ладно, попробую покороче. Когда-то все люди были магическими существами и могли оборачиваться в кого пожелают. Даже в хищных птиц, типа сокола. Это было много веков назад. Сейчас лишь альфы могут оборачиваться в одно воплощение, данное при рождении. Чаще — в волка или медведя. Но не полностью. Ну, видела как. Полный оборот доступен вожаку стаи. Люди таких оборотнями называют. Они сильнее, быстрее, восстанавливаются с сумасшедшей скоростью, и круче чем Брюс Ли, Чак Норрис и Джеки Чан вместе взятые. Альфы могут подчинить других своей воле, зависит от силы альфы. Андрэ, кстати, альфа, ты с ним… того… осторожней будь. Главное я сказал, если вопросы будут потом задашь. А, ну и ещё — похоже на нас охота, уже давно. Семейные разборки. Ты теперь вмешана.

Я не сразу обратила внимание, что он не сказал сначала «мы», он сказал: «таких», — стало быть, себя к ним не причисляет?

Альфы. Оборотни. Волки и медведи. Зашибись. Всё взаправду? Или я сплю?

— То есть мы влипли? — с мрачной уверенностью спрашиваю у подростка.

— По самое «не балуйся», — подтверждает тот с наглой ухмылкой.

Пока мы тут мило и откровенно беседуем, возвращается Андрэ.

Он оглядывает нас и наклоняется подать мне руку. Я, ошалев от такой неслыханной с его стороны любезности, молча принимаю его помощь. Какая горячая у него ладонь. Градусов сорок, не меньше.

Андрэ — в мыслях теперь буду называть его только так — мягко подталкивает меня в направлении моей комнаты.

— Идём, возьмёшь вещи.

Я даже не стала спрашивать зачем. Просто поплелась за ним, совершив ещё один променад по террасе, как на поводке пошла… дела…

В моей комнате как после стихийного бедствия. Всё перевёрнуто. Половина стёкол перебита, расстелив крошево на полу. И труп у стены.

— Сегодня будешь спать в моей комнате, — говорит он, — возьми что надеть. Кирка, ты как всегда.

И снова исчезает, мягко касаясь моей лопатки сзади в знак поддержки. Оставляя меня в прострации. С чего вдруг такая забота?

Вместо него практически сразу же в комнате образуется Иван и половина нашей охраны. Где вы раньше были, оболтусы, когда тут такой погром?

— Чего это он? — интересуюсь у младшего, имея ввиду Андрэ.

Кирка лукаво приподнял уголок рта. Посмотрел на меня как-то по-новому.

— Женщины тут существа слабые, создающие вокруг себя пробки из машин, вертолётов и супергероев, — подмигивает. — Ты, видимо, не такая.

Чудесно. Чем это светит конкретно мне? Раньше хоть знала чего от него ожидать, а теперь как по минному полю.

Комнату наводняет вторая половина охраны, хоть кого-нибудь на улице оставили? Перестраховался наш альфа.

— Что значит — ты как всегда? Ты разве не с нами останешься? — с тревогой интересуюсь.

— Я буду со всей охраной вместе и сразу, мне и пукнуть больше не дадут самостоятельно, — немного надул губы подросток.

Словно в подтверждение его слов один из охранников, бросает Кирке его рюкзак. Иван кладёт ему руку на затылок и выводит прочь, словно конвоир преступника. У выломанной двери в карауле остались двое. Дела всё хуже…

Оставшись в комнате одна, я развернулась и взглянула на стену за своей спиной. Обычный мясной нож торчал на сантиметр выше моего роста. Значит Андрэ снизу шёл через кухню. Повезло мне, что тогда не пошевелилась и послушалась. Нечеловек на полу передо мной был мёртв. То есть оборотень.

Слёз не было, совсем. Наверное, потому, что до сих пор по-настоящему страшно. Я попыталась восстановить дыхание, ожидая наступления паники. Она не приходила. Так и выглядит состояние шока.

Что за дом. Похоже, для меня ни один день здесь без «подарков» не обходится. Начинаю скучать по вызовам, старушкам с давлением, замаскированным под сердечный приступ. По бомжам с алкогольной интоксикацией. Или не я жаловалась днём назад на скуку? Получите и распишитесь, что называется.

Вернулся Иван, вопросительно посмотрел на мои пустые руки, терпеливо ожидая. Я опомнилась и схватила из перевёрнутого стеллажа первый попавшийся спортивный костюм и свой чемоданчик.

Совершив с Иваном шествие в двадцать почётных шагов по коридору, остановились у двери старшего Ростовцева. За которой шумно ругались.

— Я никого не видел, Андрей Антонович!

— Свободен! — прорычал хозяин на охранника.

— Но…

— Вон.

Дверь приоткрылась, из неё быстрым шагом выскользнул человек (или не человек?) в костюме. Под грозным взором командира. Взгляд хозяина комнаты останавливается на мне.

— Заходите, — указывает подбородком внутрь Андрей, взявшись за ручку.

Он снова спокоен. Вернулся к формальному обращению. Стоит ли мне ожидать того же в его отношении? Я нерешительно делаю шаг, нутро всё ещё заморожено, перед глазами чёрные точки. Дверь захлопывается, и я чувствую себя в ловушке. Страх и шок не думают отступать.

— С Киркой всё в порядке? Знаете, тот тип пришёл из его комнаты, хотел в моей спрятаться, — начинаю сипло лепетать, не замечая, как начинаю называть их «домашними» именами.

— С ним всё нормально, — спокойно останавливает меня Андрэ.

Цепляюсь взглядом за его окровавленное плечо.

— Давайте гляну.

Он с изумлением оборачивается.

— Кто из нас врач? Рубашку долой! — командую я, открывая чемоданчик, травмы — моя вотчина, пусть и не смеет подскакивать.

Андрэ снимает рубашку, не сводя с меня взгляда, та тряпкой летит на пол. Удивительно, какой послушный. На него что, никогда не поднимала голос женщина?

Вскрываю салфетку с антисептиком, промываю кожу, и… ничего. То есть ни раны, ни царапины, ни следа после драки. С ума сойти, вот это регенерация.

— Кирка сказал мне кто вы такие, — тихо шепчу, немного