Постыдное ремесло - Алиса Вишня

Карета остановилась, дверь распахнулась, и пред Гвен возник Госсен.

— Выходи! — сказал он.

Девушка выпрыгнула из экипажа, проигнорировав и руку Госса, и правила приличия. Вышла она только за тем, что бы набросится на парня с кулаками.

— Предатель! — орала Гвен — Ты рассказал своему отцу про мой побег! Больше никто не знал!

— Нет! — ответил парень, уворачиваясь от ее тумаков — Я тебя не выдавал! Подумай, кому еще ты говорила?

Девушка замерла, ибо вспомнила — она не смогла уехать, не попрощавшись с няней…

— И, почему не дождалась меня? — продолжал хмуриться Госсен.

Гвен осмотрелась. Дорога была пуста.

— А где солдаты? — осторожно спросила она. Мысль, что Госсен убил всех, причем своих людей, людей Паксли, повергла девушку в шок.

— Они живы, хотя и заслуживают смерть! — произнес парень — Посмели причинить вред моей невесте!

— Им же, наверное, твой отец велел! — произнесла Гвен — Как они могли ослушаться?

И заметила, что Госсен кажется таким же, как обычно — отстраненно холодным и равнодушным. Или юноша хорошо скрывал эмоции, или ему было все равно…

Госс не стал продолжать спорить, а принялся распрягать лошадей.

— Что ты делаешь? — спросила Гвен.

— Тебе же надо продолжать путь! Вот лошадь, садись! Правда, без седла…

Гвен не двинулась с места.

— Я провожу тебя! — добавил Госс.

— Я вернусь домой! — сказала девушка, и добавила — Помоги мне сесть на коня!

Госсен не стал спорить, и помог, подставив Гвен плечо, на которое она наступила своей маленькой ножкой. Кроме того, ей пришлось опереться рукой на голову парня. Оказалось, что волосы Госсена не жесткие, а мягкие и густые…

Гвен решила вернутся, опять же потому, что бы Госсена не наказали за помощь в ее побеге. Госс тоже сел на свою лошадь, и они, не спеша, двинулись в обратный путь.

По дороге Гве и Госсен решили, что сбегут вместе, после экзаменов, даже не задумываясь о странности этой идеи — сбежать вместе, что бы не их не поженили…

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Грянул скандал. Семья Паксли упрекали Барно в плохом воспитании дочери, и, говорили они, мы еще подумаем, нужна ли нам такая невестка. Свадьбу отложили на неопределенный срок… Гвен заперли в ее комнате, запретив выходить. Даже еду подавали в покоях… Но окно никто не охранял, и ночью девушка, как и раньше, встречалась с Госсом.

Настал день экзамена Госсена. Гвен волновалась не меньше его, но по другой причине — если Госс сдаст экзамен, он сможет покинуть свой дом, свадьбы не будет, и девушка его больше не увидит.

"Хватит молчать! — решила Гвен — Скажу о своих чувствах, и, будь, что будет!"

Настал вечер, потом ночь — Госсен не приходил.

"Неужели, — думала Гвен — он ушел насовсем, не попрощавшись?"

В волнении, девушка ходила по комнате. Ей стало жарко, она сняла платье, потом опять надела — вдруг Госсен придет, а она не одета… Под утро, Гвен прилегла и задремала. Проснулась она от того, что легкий ветерок коснулся ее лица… Гвен открыла глаза… Госсен сидел рядом, на кровати, и смотрел на нее. Девушка быстро села, даже не возмутилась такой бесцеремонности, потому что лицо юноши…

— Что случилось? Ты не сдал?

— Сдал. Я лучший! Никто, даже, и сравнится не может.

— Так в чем дело? Твое лицо…

— Фехтование — презренное ремесло… — усмехнулся Госсен — Меня поставили перед выбором — или бросить свои ножички, и заниматься чистой магией, или… Или меня выгонят из семьи, и из дома. Я выбрал фехтование. Отец меня прогнал. У него больше нет четвертого сына. Теперь я бездомный, и безродный.

— Боже… Не думаю, что все так, серьезно! Твой отец погорячился, утром помиритесь!

— Ну, ты ведь знаешь, какой у Паксли характер…

Гвен знала. В империи была поговорка — "Упрямый, как Паксли". Госсен тоже был упрямым, и прогибаться перед семьей не хотел…

Тем временем, Госс достал из — за пазухи мешочек с драгоценностями. И мешочек, и содержимое, девушка узнала сразу — эти украшения она отдала юноше, что бы продать.

— Я не продал их, жалко… Пригодятся тебе! Свои деньги отдал.

— Свои? Госс, я не смогу их вернуть! Деньги забрали родители, после побега, и положили в сейф.

— Да не надо! Заработаю.

— Как? И вообще, куда ты пойдешь, что будешь делать, как жить?

— Я смогу зарабатывать своим мастерством. Буду убийцей.

— Убийцей? Ты шутишь? — поразилась Гвен.

Госсен наклонился к девушке.

— Гвен! — произнес он — Это не правда, что я не хотел на тебе женится… Ты мне очень нравишься, очень… Но я тебе не понравился, я заметил.

— Понравился! — воскликнула девушка — И сейчас нравишься… Не уходи…

Госсен улыбнулся.

— Правда нравлюсь?

— Правда!

— Жаль, я не знал раньше… Теперь, тебе надо меня забыть. Безродный нищий тебе не пара. Забудь меня!

— Не говори так!

— А я не буду тебя забывать!

И Госсен поцеловал Гвен. Поцелуй был легким и нежным, как летний ветер… Девушка закрыла глаза, а когда открыла — Госса уже не было.

Гвен вскочила и подбежала к окну. Но, Госсен уже исчез, растворился в ночи, только, в глубине сада что-то блеснуло — может его клинок, а может, девушке просто показалось.

Гвиневра проплакала до утра. Надо же так! Встретить любовь, любовь взаимную, и потерять, из-за своей глупости, и нелепых предрассудков… И Госсена очень жалко. Как он будет жить? Будет убийцей?

Гвен слышала о них. Быть убийцей — что может быть постыднее? Их презирали, и боялись… Чаще всего, говорили о хелкартах, расе полудемонов, которые, обычно, и были наемными убийцами. Им все равно, кого убивать, лишь бы платили деньги. Никто ничего не знал о хелкартах — где они живут, есть ли у них семьи, зачем им деньги… Но, их боялись, боялись до ужаса. В детстве няня напугала Гвен, сказав, что, если она не будет слушаться, за ней придет хелкарт. Она рассказывала, что эти твари — нечто среднее между котом, человеком и демоном, и все, кто их видел, погибли мучительной смертью.

Потом, долго, Гвен не ложилась спать, не проверив, не сидит ли хелкарт под кроватью… И только повзрослев, девушка спросила няню — если этих тварей никто не видел, откуда известно, что они похожи на кошку? Няня не смогла ответить.

И, вот, Госсен будет убийцей…

На следующей день