Дорогой сосед (ЛП) - Пенелопа Уорд

Его странный взгляд заставил меня спросить:

— Мы говорим о собаках или о тебе?

— Возможно, и то, и другое.

Моё сердце затрепетало, и мне хотелось на него надавить.

Отломив кусочек тоста, Дэмиен бросил его на пол, и псы наперегонки устремились к нему.

— В выходные я снова встречаюсь с Брайаном Стейнвеем, — сказала я, когда Дэмиен встал, чтобы налить ещё кофе.

От моих слов его рука, помешивающая напиток, на мгновение замерла.

— Не знал, что вы по-прежнему видитесь. Ты давненько его не упоминала.

В течение последнего месяца мы с Брайаном ходили на свидания всего несколько раз. Хоть рядом с ним я и не ощущала бабочек в животе, как с Дэмиеном, мне всё ещё нужно было придумать уважительную причину, чтобы перестать с ним общаться. Наши отношения не продвигались дальше поцелуев, по большей части из-за моей нерешительности.

— Ну да… почему бы и нет? Он не так уж и плох.

Дэмиен резко опустил кружку на стол.

— Не так уж и плох?

— Да.

— Ты ведь понимаешь, что только что списала его со счетов? Так зачем проводить с ним время, если он тебя почти не интересует?

«Потому что мне нужно отвлечься от тебя. Хоть мне и нравится быть с тобой рядом».

— Что плохого в том, чтобы с ним общаться?

— То, что, пока ты просто убиваешь с ним время, он всё больше в тебя влюбляется. А в конце он взбесится, и мне придётся вышвыривать его из своего дома.

— Думаю, ты слишком опережаешь события.

— Посмотрим. В любом случае, не стоит тратить время на человека, если он не тот, кого ты хочешь.

— Мы не всегда можем получить желаемое. — Уверена, Дэмиен и не догадывался, что я говорила о нём. Мне казалось, что я лучше стала скрывать от него свои реальные чувства, притворяясь просто другом. Но если я что и выяснила, так это то, что нельзя контролировать влечение к человеку. Если оно есть, то ты можешь или игнорировать его, или действовать, по-другому никак. Однако я была благодарна за Дэмиена, пусть наши отношения и не зашли дальше дружбы. Он помогал забыть об Элеке.

— Куда он тебя ведёт?

— Попробовать фондю.

— Хоть куда-то он сможет засунуть свой прибор.

— Какой ты плохой.

— Ты уже сказала, что тебе нравится, когда прибора два?

— Что, прости?

— Ну, знаешь… два парня… два прибора.

— Мне это вовсе не нравится! И в жизни я бы такого никогда не сделала.

— Да я прикалываюсь.

— Тебе это нравится.

— Секс втроём?

— Нет! Прикалываться надо мной.

— Я обожаю это, Челс. Особенно, когда ты краснеешь.

— Ты раньше никогда не звал меня Челс.

— Тебе не нравится?

— Так меня звал Элек, поэтому, нет, не очень.

— Тогда надо придумать тебе другое прозвище.

— Что?

— Я подумаю над этим, — ответил он с ухмылкой.

— О боже…

— Ещё какие-то имена под запретом? — спросил Дэмиен, подперев рукой подбородок.

— Личис6.

— Личис? С чего бы мне тебя так звать?

— Элеку нравилось разбивать слова на буквы и составлять из них новые. Однажды он выяснил, что если переставить буквы в слове «Челси», то получится «Личис». Потом до нас дошло, что там «И», и не «Е», но прозвище уже прижилось.

— Хм… значит, разумом Элек не блещет. Что получится, если переставить буквы в словах «тупой нахал»?

— Нужно подумать, — ответила я, смеясь.

— Тупой анал? — со смехом предложил он. — Нет, погоди, тут нет буквы «Х». Хотя это действительно может затягивать.

— Анальный секс или анаграммы? — пошутила я.

Дэмиен рассмеялся, поперхнувшись кофе.

— И то, и другое.

Смотря на него, я радовалась, что, по крайней мере, обрела в нём друга и защитника.

— Ты хороший человек, Дэмиен. И готовишь хорошо.

— Мама научила меня делать яичницу так, чтобы она получалась воздушной, но не слишком жидкой.

— Кстати, как она? Ты о ней почти не рассказывал.

— Хорошо, скоро её навещу. Она живёт примерно в часе езды отсюда. Мы с Тайлером пытались уговорить её переехать ближе.

— Она не соглашается?

— Сейчас она живёт в доме, где мы выросли, и где всё напоминает об отце. Думаю, ей было бы тяжело его покинуть. После смерти папы она так и не оправилась, даже не встречалась больше ни с кем.

— Ей, наверное, тяжело.

— Мы с братом всё твердим, что надо двигаться дальше.

— А она что?

— Говорит, что любовь, которую она испытала с отцом, незаменима. Ей больше нравится проводить время в одиночестве, пытаясь соединиться с ним духовно.

— Боже, я сейчас расплачусь, — произнесла я, и в этот момент по моей щеке скользнула слеза.

— Уже плачешь.

— Сказала же.

Протянув руку, он смахнул слезинку.

— Да, видеть её в таком состоянии чертовски печально.

— Это заставляет меня задуматься…

— О чём?

— Существуют ли разные уровни любви.

— Думаю, да, — ответил он.

— Скорее всего, та любовь, что нельзя заменить, является высшим уровнем. Даже после того, как Элек разбил мне сердце, я не чувствовала, что никогда не смогу его заменить. Хотя, может, это просто потому, что он меня ранил. Не знаю, что случилось бы в случае его смерти. Ну и… многие люди после смерти супруга снова вступают в брак. Поэтому, очевидно, что они смогли двигаться дальше.

— Хотелось бы мне, чтобы смогла и мама, потому что так жить нельзя.

— Но она не может.

— Знаю, — прошептал он, отрешённо покачивая кружку с кофе и смотря в неё.

— Как бы то ни было, надеюсь когда-нибудь с ней встретиться.

— Она как-нибудь заедет проведать меня.

— Почему она так редко приезжает?

— Ей не нравится оставлять собаку одну. У неё маленький терьер, и он боится моих псов. Так как Дадли и Дрюфус часто остаются у меня на выходные, подобрать время для визита сложновато.

— Отстой.

— Кстати об этом, мне ещё предстоит придумать, куда пристроить этих монстров на следующую неделю.

— Зачем?

— Мне нужно уехать в Лос-Анджелес.

— А что там?

— Кое-какие дела. Сложно объяснить.

«Хмм…»

— О.

— По вечерам они у Дженны, но надо решить, что делать с ними утром и днём, пока она на работе. Этих собак одних оставлять нельзя.

— Я могу присмотреть за ними, — предложила я.

«Я что спятила?»

— Челси, я вовсе не намекал на тебя. Я бы никогда об этом не попросил. Спасибо, что предложила, но ты и собаки — не лучшая комбинация.

— Возможно… но, ты сказал, что я им вроде как нравлюсь.

— Это так, но за ними надо убирать дерьмо и всё такое. А они ходят не мало.

— О, я знаю. Видела,