Нам нельзя - Лана Мейер

— Итак, девочки, какой у нас план на день?

— Я за массаж и спа, — голосую я, поднимая руку, одновременно уминая ароматный круассан с шоколадом.

— Я бы хотела покататься на лыжах, — Кристина, как всегда, за экстрим и адреналин.

— На меня не рассчитывайте, девочки, мне что-то нехорошо, — мы разом поворачиваемся в сторону Анжелы, что явилась на завтрак в солнцезащитных очках. И это зимой. Перепила вчера, бедняжка. А мы не уследили. Наверное, еще и горячий бармен добавил ей проблем. Странно, что она вообще с ним в постели не осталась. Я с грустью смотрю на то, как немного позеленевшая от интоксикации Лика ковыряет ложкой куриный бульон вместо того, чтобы объедаться сладким и мандаринками, как мы.

Кстати, о сладком. Черт, не Максим ли это там прямо по курсу? Рядом с кофемашиной? О Боже, он направляется прямо в нашу сторону. Надеюсь, он не будет подходить ко мне прямо при девочках. Они же меня потом в покое не оставят и устроят еще один допрос с пристрастием.

— Привет, мам, — как ни в чем не бывало Максим опускается за наш стол, а я медленно пытаюсь осознать, кому это загадочное «мам» предназначено.

Лучше бы это была такая ролевая игра, и я стала его «мамочкой», чем то, что происходит на самом деле.

И снова этот эффект слоу-мо, буквально преследующий меня с момента нашей встречи. Словно в замедленной съемке я вижу, как Максим с Анжелой обнимаются, обмениваясь теплыми взглядами. Лика даже очки снимает по такому поводу.

Смутные воспоминания клиповым видеорядом начинают мелькать в моей голове. Я медленно вспоминаю черты лица сына Анжелы, которого в последний раз видела лет семь или восемь назад… У него тогда только голос ломаться начал. Он всегда был симпатичным мальчиком, и Лика любила повторять, какой у нее красавец растет. Будущий покоритель женских сердец. Так всё и вышло. Парень запредельно хорош.

Сопоставляю едва уловимое лицо из воспоминаний с Максимом. И они у меня все равно не сходятся. Он очень сильно изменился, что естественно, поэтому я совершенно его не узнала.

А он промолчал.

Боже. Я едва ли не давлюсь круассаном с кофе, когда до меня доходит весь масштаб происходящего трэша.

Нет, только не это. Максим не может быть сыном моей лучшей подруги.

В этот момент наши колени соприкасаются под столом, под моим свитером стекает водопад пота. Как будто током ударило, я ни слова вымолвить не могу.

А взгляд так и падает на Максима. Он чертовски горяч, и теперь между нами не одна, а две пропасти.

— Как дела, котенок? — щебечет Лика, стараясь не подавать сыну вида, что вчера у нее была бурная и пьяная ночь.

— Мам, — с претензией за ласковое прозвище отзывается Макс. — Как и обещал, захотел тебя одним из первых поздравить. Мы собрались с друзьями в коттедже неподалеку, но я вчера так устал, что мгновенно отрубился.

— Какой ты у меня деловой, горжусь. Саш, ты чего оцепенела? Ты Макса давно не видела, так бы и не признала, наверное, — давит на больное подруга, сама того не осознавая. — Ты один или с ребятами в ресторане? — допытывается до Максима Лика, пока я все еще сижу и медленно пережевываю круассан, пытаясь отойти от такого мощного удара. Но слоеное тесто уже в горло не лезет. Мне хочется провалиться сквозь этот кафельный пол.

— Один, они дома завтракают. Там девочки их своей стряпней балуют. Много нас на этот раз. Кстати, с наступающим всех. Подарки вечером, — в этот момент Макс бросает на меня пронзительный взгляд и многозначительно улыбается, как бы мысленно передавая мне всю суть своего новогоднего «подарка». — У меня большие планы. А какие у вас на новогоднюю ночь? Мам, ты в порядке? Ты что-то бледная…

— Нехорошо мне. Отравилась вчера сильно. И это перед праздником… Простите, — прикладывая ладони к губам, Лика вдруг вскакивает из-за стола и убегает в сторону уборной.

— Мне тоже пора идти, пока весь стол не съела, — спешу ретироваться я, пока Анжела не вернулась.

Мне максимально неловко сидеть за одним столом с парнем, с которым я мысленно уже перетрахалась во всех позах, и со своей лучшей подругой, чьим сыном он является.

Все это — уму непостижимо. Ирония судьбы, мать вашу!

— Стой, ты куда? — Максим резко накрывает мою ладонь своей, а Вера с Кристиной начинают резко переглядываться, уже догадываясь о том, что мой вчерашний «жеребец» сидит прямо перед ними. — Я хотел тебя украсть, — смерив меня убедительным взглядом, он подмигивает девочкам, словно невербально берет с них обещания, что не разболтают Лике наш маленький секрет. Не потому, что ему плевать, а потому что знает, что для меня это стопфактор.

— Ух, вот это кино намечается, — шутит Кристина, глядя на Максима, как на рождественский пирог. Черт, да она бы явно его слопала. Не отдам. — Схожу за попкорном. Если что, мы ничего не видели.

Вера молчит и недоуменно хлопает глазами, кажется, все еще не осознавая, что здесь, черт возьми, происходит.

Слегка поведя головой в сторону, Максим предлагает мне встать из-за стола и уединиться, и я невольно слушаюсь, уже через минуту оказываясь с ним в относительно безлюдном месте в углу ресторана, недалеко от новогодней елки.

— Что значит украсть, Максим? Ты почему мне не сказал, что ты… ты…, — задыхаюсь, не в силах выразить своего возмущения.

— А почему я должен говорить? Я думал, ты меня узнала. Да и какое это имеет значение, Саш?

— Имеет и огромное, — протестую я, выставляя вперед ладонь и воздвигая невидимую стену между нами. — Тот факт, что я видела тебя пятнадцатилетним подростком, меня просто убивает.

— У тебя комплексы? Пунктик по поводу возраста? — ухмыляясь, Максим делает шаг вперед, заставляя меня отпрянуть назад и прижаться спиной к стене. Мысль о том, что нас может засечь Анжелика, будоражит, пугает и тревожит одновременно. Есть некое ощущение того, что нам нельзя быть на таком расстоянии друг от друга. А запретное всегда так и манит.

— Отойди. Анжела увидит нас, она еще здесь, — шепчу я, опуская взгляд.

Делаю все, чтобы не смотреть на его полные губы, обрамлённые щетиной. Когда они слишком близко, я теряю способность ясно мыслить. Хочу попробовать.

— Пусть видит, — уверенно настаивает Максим.

Вот упертый, неужели он не понимает, что все это станет концом нашей дружбы? Анжелика, конечно, очень открытая и продвинутая, но