Пожар моего сердца - Соня Менделеева

— Я сказал ей, что она из тех красавиц, ради которых мужчины ведут войны и строят такие сооружения, как Тадж-Махал или Висячие сады Вавилона. От красоты которых кто-то мог бы опьянеть. Что она больше, чем просто красива, — что она сногсшибательна.

Глеб провел руками по волосам и стал ждать ответа. Он поделился своей оплошностью с двоюродным братом в надежде, что тот скажет ему, что все не так уж плохо. После того, как он отругает его за это, конечно. Чего он не ожидал, так это полного ужаса взгляда Димы.

Через несколько секунд голова его двоюродного брата запрокинулась, и он расхохотался так громко, что Глеб был уверен, что вся пожарная часть могла его услышать.

Вот оно. Это было гораздо ближе к той реакции, которую он ожидал.

— Я не знаю, что, черт возьми, на меня нашло, — покачал головой Глеб. — Кто вообще так разговаривает?

— Неудачники, — продолжал посмеиваться Дима. — Или девственники. Девственники так говорят.

Глеб не был девственником, но прошло больше двух лет с тех пор, как у него в последний раз был секс. Может быть, именно из-за этого его влечение к Анне казалось гораздо более сильным. Может быть, ему просто нужно было заняться сексом.

Когда Дима продолжил смеяться, Глеб немного занервничал.

— Что? Как будто ты никогда не говорил Тане глупостей?

Дима посерьезнел, как делал каждый раз, когда речь заходила о Тане. Сказать, что его двоюродный брат защищал свою жену и детей, было все равно, что сказать, что озеро Байкал — это лужица.

— Черт возьми, да, я это делал. Но это Таня. Я был влюблен в нее. Стой, так, может, ты тоже влюбился?

— Я только что с ней познакомился. Глеб снова сел.

— Именно. — Дима кивнул с выражением, которое можно было истолковать как мудрое или высокомерное; Глеб склонялся к последнему.

— Так что либо твоя игра сильно подзабылась, либо эта девушка может быть кем-то особенным.

Раздался стук в дверь, и Марк Розанов, коллега-пожарный, просунул голову внутрь. — Начальник Главного управления здесь, хочет вас видеть.

Дима встал, и Глеб последовал его примеру. Они направились к выходу из кабинета. Григорий Валентинович был снаружи и разговаривал с несколькими собравшимися мужчинами.

Глеб встречался с этим человеком несколько раз. Он был дружелюбным и приветливым. Из того, что Глеб наблюдал, он понимал, что Григорий Валентинович знал обо всем, происходящем в Москве.

Увидев Глеба, он протянул ему руку. — Отличный бой, сынок.

— Спасибо, Григорий Валентинович. — Глеб пожал ее.

— Просто Григорий, пожалуйста. Он настаивал, чтобы все называли его по имени, но Глеб был воспитан совсем не так. Мужчина наклонился и, понизив голос, спросил: — Правдивы ли слухи, которые я продолжаю слышать? Ты переехал в Москву насовсем?

— Да, — подтвердил Глеб.

Лицо Григория просияло, когда он похлопал Глеба по плечу. — Рад это слышать, сынок.

— Благодарю вас.

Глеб кивнул, когда Дима проводил начальника Главного управления в свой кабинет.

— Привет, дружище. — Марк хлопнул Глеба по плечу, прежде чем опуститься в одно из глубоких кресел, стоявших перед телевизором с плоским экраном. — Пьянка. Сегодня вечером. Глеб колебался. Анна сказала, что пробудет здесь только до воскресенья. Если бы это зависело от него, он проводил бы с ней каждую свободную минуту.

— Даже не думай о том, чтобы отказываться. — Марк направил пульт на телевизор и прибавил громкость. — Ты подписал бумаги. Теперь ты официально часть команды. Это традиция.

Как бы сильно ему ни хотелось отказаться, он знал, что этого делать не стоит. Работа пожарным отличалась от других профессий. Твоя жизнь зависела от людей, с которыми работаешь, и наоборот. Тебе нужно доверять им, а им нужно доверять тебе. Это означало, что нужно выстраивать отношения. Большую часть времени это происходит за пределами четырех стен пожарной части.

— Я приду. — Глеб согласился, прежде чем выйти из части.

Он только что вышел на улицу, когда зазвонил его телефон. Его сердце подпрыгнуло, когда он вытащил телефон из кармана. Но сердцу пришлось приземлиться: это была Мила. Черт. — Привет, — ответил он.

— Извини, что не перезвонила тебе раньше, была на собрании. Когда вышла, увидела два сообщения от Рены; она пишет, ей очень жаль, что она не смогла приехать. Ее машина сломалась.

— Ты имеешь в виду Анну?

— Нет. Рена, блогер. Та, с кем ты должен был встретиться сегодня. Она хотела спросить, можно ли позвонить по скайпу или…

— Я встретился с блогером, — снова перебил Глеб.

— Что? Куда? Когда? Кто? — С каждым словом уровень напряжения в голосе Милы повышался.

— Почему? Как? — поддразнил Глеб, надеясь успокоить ее нервы.

— Ха-ха-ха. Я серьезно, Глеб. Что значит — ты встретился с блогером? Рена сказала, что у нее не получилось приехать. Так кто же это был?

Была Анна блогером или нет, для него не имело никакого значения. Он провел час с удивительной женщиной, с которой хотел видеться чаще. Если она была не тем человеком, с которым он должен был встретиться, тогда он просто счел бы это счастливой случайностью. Он не верил в предназначение или фатум, но, эй, если бы что-то из этого вступило в игру в этой ситуации, ему, возможно, просто нужно было бы обратиться в веру.

— Анна.

На линии послышался стук пальцев, летающих по клавиатуре, когда Мила спросила:

— Как ее фамилия? Никакой зацепки.

Тон Милы был забавным сочетанием терпеливости и разочарования, когда она спросила: — Что ты вообще знаешь о ней?

Что он знал о ней? Он знал, что, когда он был с ней, все в мире казалось правильным. Он знал, что, когда она улыбается, на ее щеках появляются две очаровательные ямочки. Он знал, что ее глаза меняли цвет с голубого на зеленый в зависимости от падающего на них света. Он знал, что от нее божественно пахло. Он знал, что хочет увидеть ее снова. Сейчас.

Понимая, что это не та информация, которую искала Мила, он перешел к более конкретным вещам. — Я знаю, что ее зовут Анна. У нее есть дочери-близняшки, и она усыновила девятилетнего сына своей двоюродной сестры, когда та скончалась в прошлом году. О, и отца ее детей нет.

— Отца нет. — Мила начала повторять, прежде чем ее голос затих. — Она тебе нравится.

— Без комментариев, — пошутил он, используя одну из любимых пиар-фраз Милы.

— Ты ходил на свидание или давал интервью?

— Кто сказал, что это не может быть и тем,