Девушка из стекла - Юлия Кот

Похоже, от Гарри никак не отвязаться.

Тьма сгущалась, редкие фонари зажигались на противоположной от школы стороне улицы. Я знала, что на шоссе отсутствует освещение, линии электропередачи сломались несколько месяцев назад, и никому не было до них дела. Редкие машины, проезжающие этой дорогой, вполне довольствовались светом фар. Мурашки побежали по спине при мысли о другом варианте – пути через перелесок, мимо поля и старого дома. Такая дорога еще более жуткая, особенно в свете открывшихся фактов и увиденного утром.

В конце концов я с облегчением поняла, что иду не одна, и хотя Гарри раздражал, отрицать пользу его внезапного порыва невозможно. Идти вдвоем, а не в одиночестве куда безопаснее и легче.

Гарри, насвистывая какую-то песенку и засунув руки в карманы, следовал за мной, как личный телохранитель. Его небесно-голубой бомбер со светлыми рукавами был расстегнут, и он расслабленно смотрел по сторонам. Мне бы хоть каплю его уверенности.

Когда мы прошли освещенный участок улицы и свернули на соседнюю, ведущую к развилке, нужно было решить, каким путем идти. Правая тропинка выходила к шоссе, откуда по прямой можно было дойти до моего дома, а левая вела к небольшой насыпи. С нее следовало спуститься, чтобы выйти к заросшей поляне у перелеска, за которым начиналось кукурузное поле и стоял тот самый дом.

Остатки решимости покидали меня вместе с последними редкими фонарями, стоящими у дороги. Впереди ждала только тьма.

Глава 7. Призрачный автомобиль

Мы шли молча, если не считать насвистывания Гарри, которое со временем мутировало в фальшивое пение. Кажется, было всего две вещи, которыми природа обделила его, – это голос и интеллектуальные способности. Когда мы дошли до развилки, я остановилась, врастая ногами в асфальт, который в этом месте превращался в сухой грунт. Гарри едва не врезался в меня, но чудом успел остановиться.

– И чего стоим? – Лицо Гарри освещалось экраном смартфона, с которым он не расставался всю дорогу.

– Как пойдем? – чуть подрагивающим голосом ответила я вопросом на вопрос.

– А есть какая-то разница? Я, если честно, редкий гость в ваших краях, обычно езжу в город по шоссе, да и все. Или ты хочешь срезать по полю? – На его лице не дрогнул ни один мускул.

Гарри не любил стоять на месте, да и, скорее всего, хотел поскорее попасть домой после этой вынужденной прогулки в качестве сторожевой собаки. Я все еще сомневалась, что его отец не велел ему приглядывать за мной. Каким бы Гарри ни был простым и искренним, кому доставит удовольствие тащиться по темной дороге в соседний городок, в котором из достопримечательностей только кошка, сидящая посреди улицы и пристально изучающая редких прохожих?

Я покачала головой, и Гарри пожал плечами:

– Тогда выбор очевиден – идем по шоссе.

На этот раз он двинулся вперед, не дожидаясь, пока мои ватные ноги снова обретут способность двигаться. Гарри включил фонарик на телефоне, и маленький островок света начал быстро удаляться от меня, заставив поспешить следом.

Тропинка была сухой, присыпанной гравием в самом ее начале, по обе стороны от нее росла невысокая трава, едва достающая до середины голени. Я осторожно шла за Гарри, уговаривая колени перестать трястись. Парень напевал песенку, но шум в ушах мешал расслышать слова. Казалось, будто тьма вокруг стала такой плотной, что протяни руку – почувствуешь ее на кончиках пальцев. Она сгущалась и давила, грозя перекрыть кислород.

Такое состояние было мне незнакомо. Назвать меня смелой ни у кого не повернулся бы язык, но и совсем трусихой я точно не была, а темноты или дороги домой в сумерках не боялась уж точно. Мы с Майки часто оставались одни дома, гуляли по вечерам и иногда возвращались затемно.

Нет, причина крылась в другом. Возможно, эта тьма, что клубилась вокруг, поглотила Майки, и теперь она внушала ужас. Возможно, этот дом, из которого исчезла некогда счастливая пара и в котором сегодня утром я заметила непонятное движение, прямо в этот момент смотрел пустыми глазницами на шоссе и ждал, когда мы с Гарри пройдем мимо.

По спине побежали мурашки, и я корила себя за любопытство, которое побудило искать информацию о ферме и ее хозяевах.

А вдруг Гарри обманул? Может быть, он специально напугал меня, чтобы теперь, провожая домой, выкинуть какой-нибудь фокус или злую шутку. Эта идея и разочаровывала, и обнадеживала одновременно. Несомненно, такая ситуация ранила бы меня, но она подарила бы долгожданное успокоение и уверенность в том, что никакой мистики здесь нет.

Приободрившись, я в несколько широких шагов догнала Гарри.

– Ты обманул меня сегодня, – заявила я.

– Вероника, я же уже сказал, что отец не заставлял меня следить за…

– Я не об этом, – торопливо прервала я, – а о том, что произошло в доме Митчелов.

Гарри резко остановился и, обернувшись, скрестил руки на груди.

– И каким же образом я мог обмануть? – нахмурился он. – Ты же сама видела вырезку из газеты, подтверждение моим словам.

– Ну, может быть, там и пропали люди, но ты-то откуда знаешь все подробности, насчет того, кто и во сколько к ним пришел, что увидел и что вообще думали о них соседи и покупатели? Откуда тебе знать, что люди считали Маргарет ведьмой? Если ты, конечно, не экстрасенс, в таком случае я бы немедленно заставила тебя расстелить карту и искать моего брата с помощью маятника. – Я была так возбуждена и обрадована своей внезапной догадкой, что не заметила, как мы подошли к выходу на шоссе.

– Потому что Эдмунд Митчел был кузеном моего дедушки, – проворчал Гарри. – А насчет твоего брата, если бы я мог его найти, то давно бы это сделал.

Он отвернулся, показывая тем самым, что разговор окончен, и пошел дальше, туда, где по обе стороны от тропинки стояла пара деревьев и, повернув налево, можно было выйти на шоссе.

У дороги росли невысокие кусты и одинокие деревья, которые даже рощей назвать было трудно. Сквозь них просматривался перелесок, который сейчас выглядел иссиня-черным, едва различимым пятном.

Немного погодя я пошла по обочине следом за Гарри. Мне стало стыдно за глупые претензии, что я на него вывалила.

Гарри шел, не отрываясь от смартфона. Он бесконечно набирал сообщения.

– Извини, – пробормотала я, – не хотела тебя обидеть, просто…

Гарри отвлекся от телефона и прищурился, изучая мое лицо в слабом свете фонарика. Он молчал, и я поняла, что простым «извини» здесь не