Отказ не принимается - Саша Кей

И все равно. Я отвечаю Воронцову с чувством, что я продажная женщина.

«Я соглашусь при одном условии», — отправляю я и морщусь. Выглядит пафосно и снисходительно, но сообщение уже ушло.

«И какое оно?»

«После того, как я начну работать аудитором, я хочу, чтобы никто не знал, как я получила это место».

Фу. Выглядит еще некрасивее. Будто я реально за интимные услуги принята буду.

И похоже мое условие не очень нравится Воронцову. Или формулировка.

Но тут уж я поделать ничего не могу.

Мне хватило того, что Виктор за один день испортил мои отношения с коллективом магазина. Я бы очень не хотела, чтобы это повторилось.

Спустя долгие десять минут приходит ответ: «Договорились».

И я тут же спохватываюсь, что это не единственное мое условие. Срочно дописываю: «И вы не будете больше делать мне непристойных предложений».

«Это еще почему?»

Сидя на табуретке, поджимаю ноги и нахохливаюсь. Вот как ему объяснить почему? Он серьезно не понимает или издевается?

«Меня они не интересуют, и я стану вашей подчиненной».

«Первая часть — не аргумент. Вторая — от этого я не перестану тебя хотеть».

Я в отчаянии закрываю лицо руками. Какой же он бесстыжий! Так откровенно говорить об этом!

«Завтра с утра пришлю машину. Жду не дождусь, когда ты наконец подчинишься».

Я вою в голос.

На мои вопли в кухню вбегает Тимошка, который абсолютно счастлив, что в сад идти не надо. Вот кто не испытывает никаких сожалений по поводу карантина.

— Гулять пойдем? — спрашивает он, плюхаясь на свое место.

Собираю мозги в кучку, пока Тимка вскрывает йогурт и выливает на кашу. Откуда он этого набрался, ума не приложу.

— Пойдем, — вздыхаю я. — Но только до обеда.

Надо как-то вымотать киндера, иначе он не даст ничего делать.

В итоге выматываюсь я. Тимка же остается свеж и бодр, и пока я собираю сумки, он под запущенный по кругу мультик бегает по комнате и всячески мне мешает.

— А мы надолго? А кто там будет? А игрушки там есть? А мусоровоз? — сыплются из него вопросы. — А горку сделаем? А бабушку не возьмем?

Причем ответы он не слушает и через пять минут все снова-заново.

Я по десять раз вынимаю всю коллекцию динозавров, требуя, чтобы Тимка определился и выбрал два-три, но каким-то непостижимым образом динозавры продолжают множиться в сумке, стоит мне только отвернуться на минуту.

Вечером, вернувшаяся мама перебирает наш багаж, чтобы запихнуть аптечку, и снова изымает оттуда зеленых монстров.

Ночью я слышу подозрительное шуршание в коридоре, и утром, проснувшись, проверяю Тимкину сумку. Она самая большая. Сверху ничего не обнаруживаю, а копаться в недрах сил больше нет.

Я и так на нервах, пока жду сообщения от Воронцова.

Мне все больше кажется, что я совершаю что-то судьбоносное. И меня уже подмывает отказаться, как раздается звонок мобильника.

— Варвара, готова? — низкий голос Виктора бьет по напряженным нервам. — Машина ждет внизу. Детское сидение есть.

Последняя фраза сказана явно, чтобы пресечь возможные отговорки.

— Спускаюсь, — отвечаю я, и звучит это как-то жалобно.

Воронцов усмехается:

— Ну-ну. Я не Синяя борода. Ты привыкнешь.

Никогда не привыкну, понимаю я и обреченно застегиваю пуховик.

У подъезда действительно ожидает черный седан представительского класса. Пожилой водитель помогает с сумками, пока я устраиваю Тимошку в кресле. Он естественно в восторге. Отличная машина, почти как мусоровоз. Водитель смеется в седые усы, когда я развожу руками.

Дорога до места назначения оказывается долгой.

Почему-то я думала, что когда речь шла о коттедже, имелось в виду то место, где мы впервые столкнулись с Воронцовым. Но когда мы проезжаем мимо поворота на турбазу, я соображаю, что не права.

Ничего, успокаиваю я себя.

Зато там будет тихо, чисто, экологично.

И не будет риска столкнуться с кем-то знакомым.

И с Воронцовым.

Однако я опять ошибаюсь.

Выгрузившись за воротами практически особняка, мы попадаем в плен домработницы, утащившей нас в теплый дом. Эстель скатывается по лестнице как горошина:

— Варя!

— Варвара, — привлекает мое внимание женщина. — Я пригляжу пока, а вы поднимитесь к хозяину…

Она уже стаскивает пуховик с растерявшейся меня.

— Хозяину? Он здесь? — я разуваюсь очень медленно, не спеша на персональную Голгофу.

— Вас ждет. Второй этаж, первая комната налево, — подталкивают меня к лестнице.

Как овца на заклание я поднимаюсь наверх под детский визг и строгий голос домработницы.

И почему я думала, что меня будут ждать в кабинете?

Первой комнатой налево оказывается спальня.

— Добро пожаловать в мое логово, Варвара, — приветствует меня Виктор.

Это было бы почти мило, если бы он был одет.

Глава 19

В первую секунду мне кажется, что Воронцов совсем голый, прикрытый лишь зажатой в руке вешалкой с костюмом.

Ровно за миг до того, как я с писком собираюсь удрать, Виктор отбрасывает плечики на кровать, и я понимаю, что он все-таки не совсем отмороженный. На нем домашние брюки.

Товарищ собирается в командировку и не собирается утруждаться надеванием одежды ради меня. Или это он специально?

Есть такое ощущение, что он красуется.

И ему есть, чем похвастаться. Я такие фигуры только в рекламе и кино видела.

— Ну что же ты, как неродная? — рокочет Виктор, делая шаг ко мне. — Проходи.

А я чувствую себя, как в ловушке, потому что есть в его движениях что-то звериное. То, как он мягко ступает босыми ногами по шоколадному ворсу ковра, как плавно надвигается на меня… Мускулатура играет на груди. Том Форд окутывает меня. Во рту пересыхает.

Я действительно в его логове.

И как зайчишка, готова задать стрекоча. Слишком волнительное зрелище для неизбалованной меня. И кажется, Воронцов прекрасно понимает, какое впечатление производит.

Я облизываю губы и вызываю этим заинтересованный взгляд Виктора. И от того, какого рода интерес в нем плещется, мне становится жарко.

Господи, он, что, все время в состоянии готовности к спариванию?

Я не буду смотреть на его узкие бедра, чтобы оценить, насколько серьезна угроза ниже резинки штанов.

Боже, на что я подписалась.

Приблизившись, Воронцов нависает надо мной, заставляя меня нервно сглатывать. Он такой высокий, что я смотрю на него снизу-вверх, задрав голову. Подозреваю, что взгляд у меня щенячий. Вот-вот лужу сделаю…

— Как насчет «Здравствуй», Варвара? — спрашивает Виктор, и раскатистое «р» будоражит. Сердце опять заходится, как тогда в лифте, когда он нагло и без разрешения меня поцеловал.

Мы знакомы всего несколько дней, но я уже узнала Воронцова достаточно, чтобы осознать, что «нагло и без разрешения» — это его кредо.