Старшая жена. Любовь после измены - Лия Султан

Снова просыпаюсь. Боль уже терпимая, но пошевелиться не могу: руки и ноги привязаны к кровати. Я подключена сразу к нескольким аппаратам. Очень сильно хочется пить, во рту так сухо, что режет гортань.

- Пииить. Пииить, - шепчу не своим голосом.

- Пить нельзя, можно только губы смочить, - говорит мне медсестра.

На вид ей примерно пятьдесят лет. Она строгая, но глаза добрые. Женщина подносит ко рту кружку с водой, но я слушаюсь ее, и только смачиваю пересохшие губы.

- Вот так, молодец. Будешь хорошо себя вести, скоро в палату переведут.

- А почему я связана?

- Аааа, - тянет медсестра, - это чтобы провода не отлетели, если вдруг дернешься во сне.

- Понятно.

- Спи, жаным. Набирайся сил. Если что - зови.

Веки тяжелеют, наливаются свинцом. Проходит меньше минуты и я проваливаюсь в бездну.

- Сегодня как прошла ночь? – слышу сквозь серую дымку долгого сна.

- Хорошо. Быстро идет на поправку. Даже удивительно.

Я открываю глаза, и вижу перед собой доктора. Он замечает, что я проснулась и улыбается.

- Привет, спящая красавица, - бодро приветствует он. – Выспались?

- Дааа, - сипло отвечаю я. – А какой сегодня день?

- Вторник.

- Как вторник? – ошарашено переспрашиваю я. – Я помню, было воскресенье.

- Правильно, - слегка смеется мистер Икс, - Вы поступили вечером в воскресенье.

- Ничего себе.

- Дааа, - тянет он, и садится на стул рядом с кроватью. – Вы нас заставили поволноваться. Во время операции у вас резко упало артериальное давление, и началась гипкосия. Знаете, что это такое?

Хмурюсь, пытаюсь вспомнить. Кажется, у Лауры сразу после рождения была гипоксия.

- Кислородное голодание? - спрашиваю я.

- Можно и так сказать. Но все обошлось и вы с нами. Вы молодец, Айлин! Заново родились.

- Надеюсь, - пожимая плечами. – А как вас зовут?

- Арсен. Я заведующий отделением экстренной хирургии и ваш лечащий врач.

- Вы спасли мне жизнь, - говорю тихо.

- Это моя работа, - неожиданно Арсен кладет свою ладонь на мою, но я и не думаю ее убирать. Его легкое непринужденное прикосновение мне сейчас очень нужно. – Кстати, у вас очень настойчивая подруга.

- О боже, - прикрываю глаза. – Софья? Вы простите, пожалуйста. Она журналист на Пятом канале.

- Уже знаю, - смеется он. – Зато благодаря ей вы у нас теперь на особом контроле. Ваша подруга знает начальника Департамента здравоохранения.

- Нет-нет, пожалуйста, никакого особого отношения. Мне очень неудобно. А Софа у меня получит, - краснею от неловкости и уже думаю о том, как прибью Соню.

- Не переживайте. Ваши подруги готовы были ночевать под нашими окнами. Мы их еле выгнали, - он опять смеется, а я невольно ловлю себя на мысли, что у него красивый смех и добрые глаза.

- И еще кое-что, Айлин, - он вдруг становится серьезным и сосредоточенным. – Приходил ваш муж. Рвался в реанимацию, но мы не пускаем сюда родственников. Тоже обещал подлкючить связи, но мы ни для кого не делаем ислючений.

- Пожалуйста, - смотрю на него с мольбой, - не пропускайте его. Я не хочу его видеть.

- Понимаю, - кивает он, и мне кажется, что он знает обо мне больше, чем нужно.

СПРАВКА: Издревле все казахи делились на рода, которые в свою очередь входили в три жуза: Младший, Средний и Старший.Рода условно делились на четыре категории или уровня. Каждый казах обязан знать свой ру, то есть род.

Сословие торе находилось во главе Казахского ханства на протяжении всей его истории и имело ряд привилегий по праву потомков Чингисхана: титул султанов, из которых выбирался хан, владение своим феодальным уделом. Род торе относился к т.н. "ақсүйек" – белой кости, аристократии казахского общества в прошлом.

Глава 9

Арсен

Когда он увидел ее на каталке в приемном отделении, то сначала опешил. Подумал, что быть этого не может, снаряд в одну воронку точно не бьет. Но Айлин не была галлюцинацией. Она была пациенткой, которая остро нуждалась в помощи. Поняв, что у нее перитонит, Арсен сразу потребовал операционную, и уже через несколько минут женщина лежала на столе. А ведь это даже не его смена. Просто один врач внезапно сильно отравился, и Арсу пришлось выйти на замену.

В воскресное утро Арсену захотелось прогуляться на Терренкуре, где он любил бывать с женой. Сегодня ведь ее день рождения, и последние пять лет именно в эту дату он приходил сюда. Вера всегда говорила, что здесь хорошо думается. Смена в больнице выдалась тяжелая: две экстренные операции, родственники, которых пришлось успокаивать чуть ли ни всем отделением, полнейший завал по всем фронтам. После такого надо было отвлечься. Вот он и пошел к реке: успокоиться, подумать и расслабиться. Тут-то ему и позвонил подчиненный, который слезно умолял поменяться сменами. Арсен сел на ближайшую скамейку, открыл ежедневник и посмотрел расписание. Поскольку делать Арсену было нечего, и дома его все равно никто не ждал, он согласился. Отключив звонок, мужчина повернул голову и увидел ее.

Незнакомка сидела, закрыв глаза и подставив лицо солнцу. Ее лицо было напряжено, сама она тяжело дышала, словно на ее плечах – груз всего мира. Луч света скользнул по ее шее, подбородку и щекам. В этом мягком, утреннем свечении она показалась ему невероятно красивой и недосягаемой. В их взаимном молчании было нечто похожее на сопротивление. Арсен чувствовал, что она не рада незванному гостю. И ведь незнакомка даже фыркнула, поняв, что он не уходит.

Тогда Арсен решил действовать по-другому и предложил ей шоколадку. Она отреагировала, повернув голову и блеснув своими влажными от слез глазами. В них плескались печаль и разочарование.

- Шоколадку не хотите? – разрядил обстановку он. - Я после смены ее обычно ем. Не стесняйтесь, берите. Она поднимет вам настроение.

- А у меня плохое настроение? – ответила она, словно колючий ежик.

- В какой-то степени да. У вас все на лице написано.

- Интересно, - цокнула она. - И что же у меня еще написано на