Америка – разлучница - Оксана Александровна Ливанова

Наташа нарезала колбасу, чистила овощи, мыла квартиру, стирала белье. То, что творилось в жилище у Давида, оставляла желать лучшего. Грязь была абсолютно везде. Смотреть было на это страшно. Как можно было так запустить жилище, было непонятно. Наташа понимала, что в ней говорит ненависть, а главное — ревность, но поделать с собой ничего не могла. Через несколько дней в эту квартиру принесут младенца, и он должен содержаться в чистоте. Поэтому накрыв стол, она с остервенением начала отмывать квартиру. Когда она закончила, мужики на кухне уже были прилично пьяны. Наташа устала присела на краешек стула, и Саша налил ей рюмочку коньяка.

— Давай родная, выпей немного за сына Давида. Ты вымыла всю квартиру, и как никто достойно отдохнуть сказал он. Наташа подняла руку с рюмкой, и сказала толст: «За будущее поколение медицинского клана. Пусть он растет здоровенький, и такой же умненький, как папа. И пусть в его жизни будет только хорошее». С этими словами, она опрокинула в себя рюмку, и закусила колбаской. В дверь позвонили, и Наташа пошла открывать. На пороге стоял Олег Ефимович и Марина Семеновна. Подсуетившись, она с помощью мужиков раздвинула стол, и принялась готовить праздничный обед. В дверь снова позвонили. Приехали Наташины родители, которые узнали эту радостную новость от Саши, который умудрился им позвонить. Дальше, количество звонков в дверь увеличивалось со скоростью геометрической прогрессии. Друзья, родня. И соседи по дому. Наташа вздохнула, и поняв, что сегодня явно никто не хочет хозяйничать, начала обслуживать гостей.

Стол еще раз раздвинули и перенесли его в зал. Наташа четыре раза бегала в магазин. Вечеринка удалась. Когда Наташа проводила последнего гостя, Саша крепко спал на диване, а Давид курил на кухне.

— Наконец то все напились, да? — спросила Наташа.

— Да, я думал, что они никогда не уйдут. Мне завтра на работу, и хочу прилечь. Спасибо тебе за чистоту и порядок. И за то, что ты лучшая хозяйка в мире, в отличии от моей жены — сказал Давид.

— Жениться нужно было на мне, а не на ней. И тогда вопросов бы не возникало. Ни с квартирой, ни с едой — с обидой в голосе сказала Наташа.

— Ух ты, вот это речь выдвинула, любо дорого послушать. Как-то раньше ты мне таких претензий не предъявляла.

— Раньше мы с тобой не были близки.

— А, понятно. Теперь ещё и шантаж будет?

— Ты дурак что ли? — спросила Наташа и вопросительно посмотрела на Давида. Тот как-то сразу сник, и подойдя к ней, крепко прижал к себе.

— Прости меня, я плохое сказал. Пошли выпьем, ты устало выглядишь.

Наташа присела за стол, аккуратно накрыв Сашу олимпийкой, которая лежала рядом. Взяла рюмку и молча выпила. Потом посмотрела на Давида и наконец то решилась поговорить с ним о том, что беспокоило её больше всего.

— Давид, ты сказал, что подал документы в посольство в Америку. Ты это действительно сделал?

— Да Наташа, я действительно это сделал,

— А твоя жена и отец с матерью согласились с тобой в принятии такого решения?

— Да, у них не было выбора. Соня вообще не в счёт, она своего мнения здесь не имеет. А отец и мать могут только посоветовать, но решать всё равно мне. Я всё решил и за себя, и за своих близких. Моё мнение об этом непоколебимо. Я уеду, Наташа. Хочет общество, или нет, я всё равно покину страну. Она мне дала многое, я ей очень благодарен, но в Америке мне будет лучше. Хочу свободы, а не дешёвого хозяйственного мыла в операционной. Хочу оперировать, и получать за это деньги. Такие большие, что смогу купить себе огромный дом, и каждые полгода ездить со своими к океану. Это не мечта, это реальность. И это случится со мной, чего бы мне этого не стоило. А то, что меня здесь вычеркнут, я знаю.

— Расскажи тогда, как это происходит.

— Подаешь документы в американское посольство, и просишь гражданства. Они тебя проверяют вдоль и поперёк, потом если скажут добро, будешь учить их конституцию наизусть, и гимн тоже. Нужно знать хорошо английский язык, и свободно общаться на нём. И в общем-то всё.

Наташа, чтобы заглушить боль, налила себе гранёный стакан коньяка, и молча влила его в себя, даже не моргнув.

— Ничего себе, вот ты даёшь, подруга. А меня подождать? — спросил Давид и налив, выпив и закусив, продолжил диалог:

— Что дальше, Давид. Вот ты попал в Америку, как планируешь продолжить свою жизнь там? — спросила Наташа, слегка заплетающимся языком.

— Очень сложно, Наташа, очень. Во-первых, никто там меня не ждёт. Эта страна даст мне некое пособие по безработице, поселив в русском квартале. Потом подаю документы в медицинский университет, чтобы подтвердить свой диплом врача. Переучиваюсь по новой, и поработаю пока медбратом. А потом всё. Вперёд к Американской мечте.

— Понимаешь, что это билет в один конец?

— Понимаю Наташа, но это моя жизнь. И я хочу её прожить так, как считаю нужным. И указывать мне, что делать, и как её прожить, мне никто не должен. Ты же меня знаешь, я жесток в этом плане.

— Знаю.

— Смотреть на то, что моя Родина захлёбывается в дерьме, которое сама же и создала, я не буду. Мне нет нужды тебе говорить, что мы с тобой нищие. Высшее медицинское образование здесь, не даёт тебе право быть на одну голову выше, чем другие люди. А Америка такие возможности даёт. Именно она считает, что врач — это элита профессий. Здесь же элита умирает от голода, и берёт взятки, чтобы прокормить свою семью. А что такое взятка, ты уже тоже знаешь. Мы её берём, чтобы подвинуть бесплатную очередь дальше, к двери, а взяточника прооперировать без очереди, потому что он «оттопырил» карман в твою пользу.

— В твоей любимой Америке такого нет?

— Нет, Наташа. Там такого нет. У них разные больницы, разные условия труда, но там равноправие среди сословий. Если ты нищий — иди к бесплатной медицине, и она примет. Если ты середнячок — иди в средненькую, там повкусней в обед накормят.