Ты – мое наказание - Наталья Юнина

– Ты кто, блядь, такой?

– Вадим. Будущий Настин муж. Извини, на свадьбу не приглашу. А вот завтра на дискач – давай.

– На дискач?

– Да. Мы с Настей собираемся в местный клуб. Там, говорят, танцы будут. Надо подрыгаться.

– Сука, – сплевывает на землю и обходит машину.

– Я или Настя?

Ответа я, разумеется, не получаю, равно как и пожеланий спокойной ночи от Насти.

***

Убейте меня кто-нибудь сразу, если меня будет ожидать такая же жизнь, как у Насти. Эта чокнутая девчонка имеет не только кур, гусей и коз. Она еще из молока последних делает на продажу сыр. Весь день на ногах. То в идиотском огороде, то на кухне. Предел мечтаний, не иначе.

– У меня для тебя больше нет никакой работы, – устало произносит Настя, откинувшись на спинку скамейки. – Чеши уже к себе домой, Вадим Викторович.

– А кроме картофеля мне больше нечего выкапывать?

– Ты меня хоть и бесишь, но мне твою спину жалко. С непривычки ты можешь слечь. Так что картошки с тебя хватит.

– Ну, раз думаешь о моей спине, значит, уже пошли флюиды симпатии, – сажусь рядом на скамейку. – Я бы козу еще хотел научиться доить. Научишь?

– Это я и сама могу. Кур зарубишь? – о, мама мия, святая дева Мария…

– Как?

– Топором.

– И после этого мы сразу уедем ставить закорючки в ЗАГС?

– Да.

– Манда.

– А говорил, что матом не ругаешься. Звездобол, – усмехнувшись, произносит Настя.

– Какой же это мат, Настенька? Это остров в Кении.

– Да?

– Да, да. Манда. В прошлом был подающим надежды островом, но в девятнадцатом веке из-за недостатка воды был заброшен и использовался как перевалочный пункт. В тысяча девятьсот шестьдесят третьем остров стал кенийским после провозглашения независимости Кении.

– Ты, блин, щас серьезно?

– Конечно. Я же уже говорил, что всесторонне развитая личность.

– Да ты задрот обыкновенный.

– Поосторожнее со словами. Бойся того, кто терпелив.

– А то что? Замуж не возьмешь?

– Нехорошо крыть козырями, когда они в изобилии. Скоро могут закончиться.

– Ага. Боюсь, боюсь. Вернемся к нашим баранам. Точнее к курам. Забьешь?

– Топором?

– Ага.

– Да не так уж я хочу на тебе и жениться.

Мягко говоря, не ожидал, что Настя начнет заливисто хохотать. Редко у кого встретишь красивый смех. А этот и красивым не назовешь, но такой заразительный и приятный.

– Дай угадаю, ты сама их никогда топором не потрошила. Это делали либо твоя бабка, либо твой дед.

– Ага. Жалко мне их. Свиней уже продала. Их бы точно не смогла. Они понимающие. Куры дуры, но тоже вроде жалко. Может, убьешь? – и смотрит на меня так жалостливо. – Я знаю, как надо.

– Не может. А смысл их грохать? Я же тебя все равно заберу. Ну позже и что? На черта тебе их мертвые туши или копейки за них, если я дам тебе столько денег, сколько тебе понадобится?

– Ты чо еще не понял, что мне на фиг не сдалось твое предложение?

– Это из-за Артемки?

– Да пошел ты.

А ведь только начали налаживать контакт. Коза малолетняя.

***

Почему-то я была уверена, что Вадим уедет. Пусть не на своей покалеченной машине, но его царскую задницу может эвакуировать кто-нибудь из его работников. Однако в одиночестве я пробыла всего несколько минут. Явился белозубый в белоснежной рубашке и джинсах.

– Ты мне развлечения обещала. Я на дискотеку хочу, – серьезно, блин?!

– Шутишь?

– Нет. Одевайся.

– Какая к черту дискотека в твоем возрасте? Тебе уже пинетки пора вязать для внуков.

– Деточка, не переигрывай. Одевайся.

И вот как сказать, что у меня ноги гудят и все, что я хочу, так это завалиться в кровать и посмотреть сериал? И тут же перед глазами встает бабка. Ну раз запрещала, значит пойду. Порадуйся там сверху, бабуля.

Натягиваю джинсы, первую попавшуюся футболку и распускаю волосы. Благо идти до клуба совсем ничего. Главное по дороге не заснуть. К счастью, по пути Вадим не пристает, лишь делает комплимент моим джинсам.

Испытываю какое-то нереальное наслаждение, когда вижу растерянность в его глазах. А ты, блин, думал, тут настоящий клуб как в кино? Да и контингент оставляет желать лучшего. Тут тебе нет гламурных интернетовских курочек, здесь только свои курицы.

Вид у него такой, как будто все же хочет матюгнуться. А я еще идти не хотела. Ну, класс же!

– Что такое, Вадим Викторович? Материться охота?

– С появлением в моей жизни тебя, Настя, да, каюсь. Захотелось.

– Не сдерживайся. Матерись.

– Пока держусь. А такой пол не провалится?

– До тебя случаев не было.

– Тут доски еле дышат, – не скрывая брезгливости произносит белозубый, проверяя на прочность пол.

– А еще тут нет противопожарной сигнализации, – последнее слово я произношу с особой любовью, от чего лицо Вадима приобретает любимое мной выражение «за что мне это».

– А алкоголь есть?

– Неофициально – да. Хошь напиться?

– Хошь.

– Осторожно, те дамы на тебя покушаются. А под градусом ты будешь слабее их.

Указываю в сторону Люськи, вечно ищущую мужа, ровесницу Вадима, и еле сдерживаю смех. Люся, в отличие от Вадима, стройностью особо не обладает. Назвать ее толстой нельзя, но она вызывает страх скорее из-за своего высокого роста. Рядом стоящая ее подружка, ростом поменьше, но полнее. Взгляд у них такой, что еще немножко и сожрут Вадимку.

– Был мужик и нет мужика. Хорошего вечера, Вадим Викторович.

– Настя, – тут же слышу позади себя, но шагаю я быстрее, чем молится мой женишок.

Прячусь в относительно нормальной компании и принимаюсь безудержно болтать. Но не подглядывать за белозубым не могу. Нравится ли мне видеть как его взяли в оборот и он молится, чтобы под ним не сломался дощатый пол? Да. Нравится ли мне смотреть как он по-стариковски наяривает руками во все стороны лишь бы Люся не прикасалась к нему? Определенно да.

Я теряю счет времени. И только, когда в зале начинает играть медляк, прихожу в себя. Ну что, Вадим Викторович, кто там над тобой сейчас насильничает? Не успеваю развернуться, как чувствую на своей руке захват.

Глава 11

Глава 11

Будь я у себя дома,