Принять подачу - Иден Финли

Черт.

— Привет. Есть минутка? — Ноа пробегает взглядом по сидящим за столом друзьям, которые вытаращив глаза, пялятся на него.

И если я не ошибаюсь, Уайет выгладит слегка обеспокоенным. Или настороженным.

Думаю, сейчас самое время выложить все начистоту, и тем самым еще раз убедить моего бойфренда в серьезности намерений. Наклонившись ближе, я обхватываю щеку Уайета и нежно целую в губы.

— Скоро вернусь, ладно, детка?

Глаза Уайета становятся еще больше, если это вообще возможно. Остальные пребывают в аналогичном шоке.

Я первым выхожу из бара, а Ноа идет следом. Оказавшись на улице, мы с неловкостью смотрим друг на друга.

Забавно.

Ноа всегда был тем, у кого было больше самоуверенности и высокомерия, чем кому-то может понадобиться или понравиться, и он всегда был зациклен на себе. Парень же, стоящий передо мной с опущенной головой и потускневшим сине-зеленым взглядом... совсем не тот Ноа, которого мы все одновременно терпеть не могли и обожали.

Он произносит «Прости меня» в то же самое время, когда я говорю: «Я хотел сказать тебе спасибо».

Ноа трясет головой и издает нервный смешок:

— Спасибо? Мне?

— Тебе нужно было меня бросить, чтобы я смог разглядеть то, что было у меня перед носом все это время.

— Ты и Уайет? — В его тоне нет снисходительности или пренебрежения, как у бывшего бойфренда Уайета, только чистое любопытство.

Ноа расплывается в улыбке.

— На самом деле, я понимаю. В этом есть смысл.

Я провожу пальцами по волосам.

— Ага. Мы, э-м... не знаю. Мы пока работаем над этим.

— И как давно?

Я отвожу взгляд.

— Пару месяцев.

Брови Ноа взлетают.

— Ого! То есть, говоря, что мне нужно было тебя бросить, ты имеешь ввиду буквально сразу после этого...

Я прищуриваюсь:

— Не ревность ли я слышу? Потому что, если не ошибаюсь, ты двинулся вперед гораздо раньше меня.

— Нет, — мгновенно реагирует Ноа, — просто... черт, меня не отпускало чувство вины за то, как я повел себя... во всей этой истории. Я все делал неправильно, и до недавнего времени, когда на себе испытал подобную сердечную боль...

— В моем случае это было скорее отрицание, — перебиваю я. — Я думал, что страдаю от сердечной боли, но это не так. Я никогда не был в тебя влюблен. Мне так казалось, но с Уайетом...

Ноа расплывается в тысячеваттной улыбке

— Все по-другому. Понимаю. Еще пару месяцев назад, скорее всего, не понял бы, но потом встретил Мэтта и...

— Все сошлось.

Ноа кивает.

Отстойно, что пришлось потерять хорошую дружбу. Но, хотя я себя ругаю за то, что был идиотом, вообще допустив подобное, в то же время задаюсь вопросом: а получилось бы что-нибудь у нас с Уайетом, не пройди я через все это дерьмо с Ноа.

Я сую руки в карманы.

— Значит ли это, что мы можем снова стать друзьями?

— Серьезно? — Голос Ноа звучит непривычно тихо.

В нем сквозит уязвимость, о которой я и не подозревал. Передо мной парень, который подпускает к себе людей и не ведет себя как мудак, просто ради того, чтобы быть мудаком. Мэтту удалось раскрыть Ноа, и я искренне рад, что нашелся человек, наконец разрушивший его стены.

— Несмотря на то, что ты иногда бываешь дохрена раздражающим, я правда по тебе соскучился.

— Блядь, да! — облегченно выдыхает Ноа. — Можно я тебя обниму?

— Ты? Мистер «Терпеть-не-могу-тискаться»?

— Заткнись, — ворчит Ноа, и я улыбаюсь.

Он раскрывает объятия, но на этот раз прикосновение, от которого раньше все замирало внутри, никак во мне не отзывается.

— Прости, что причинил тебе боль, — шепчет Ноа. — Мне очень жаль. Я не хотел...

— Прости, что заставил тебя чувствовать вину, хотя ты был совершенно не при чем.

Мы стоим, обнявшись еще несколько секунд, затем Ноа делает шаг назад.

— У нас, типа, только что состоялся взрослый разговор?

У меня перекашивается лицо.

— Блин, да ладно. А дальше что? Семья? Дети? Боже, не хочу взрослеть.

Ноа смеется.

— Вот почему мы с тобой всегда так хорошо ладили.

— Наш общий синдром Питера Пэна?

— Именно.

— Нам лучше вернуться, — говорю я. — Очевидно, сегодня твоя последняя тусовка в обозримом будущем. Переезжаешь в Чикаго, да?

— А если бы Уайет перенес бизнес в Чикаго, ты бы не переехал?

Я не колеблюсь:

— Не моргнув глазом.

— Вот что я чувствую к Мэтту.

Я искренне улыбаюсь.

— Понадобится помощь с переездом, дай нам с Уайетом знать.

Ноа хмурит брови, видимо посчитав мое предложение пустым трепом.

— Я счастлив за тебя. Правда.

Мы заходим в бар, и когда я нахожу глазами Уайета, Ноа сжимает мое плечо.

— Я тоже счастлив за вас, ребята.

Уайет пристально смотрит на нас, и я замечаю милую складочка на его лбу. Не отрывая взгляда, я подхожу к столу, обхватываю руками Уайета и зарываюсь носом ему в шею. Вокруг стола раздаются восторженные и воркующие возгласы.

— Так ты им уже сказал? — спрашиваю я, целуя Уайета и присаживаясь на соседний стул.

— Технически, это сделал ты, — с улыбкой отвечает Уайет.

— Не-а, я всех своих друзей целую. Общеизвестный факт.

— Ну, за этим столом ты перецеловал пятьдесят процентов присутствующих.

— Кто хочет повысить показатели? — шучу я, но Уайет накрывает мне рот ладонью.

— И думать забудь.

Я облизываю его пальцы.

— Фу, противный, — жалуется он, отнимая руку и вытирая о штаны. Мне хочется возразить, что эти руки пачкались не только моей слюной, но потом я решаю воздержаться.

— Ты все равно меня любишь.

— Да, люблю.

Скайлар выглядит так, будто вот-вот расплачется от счастья, ее возлюбленная Ребека смущенно смотрит на нас, а Мэддокс и Дэймон одинаково ухмыляются.

И в этот момент у столика появляется Ноа с подносом, заставленным напитками.

— Так, ну я вообще-то собирался проставляться на прощание, но, похоже, у нас намечается празднование. За Арона и Уайета.

Когда мы все поднимаем бокалы, Ноа заканчивает тост:

— За двух слепых придурков, которые восемь чертовых лет не замечали свою идеальную пару перед самым носом.

Не могу сдержать смех. А вот и Ноа, которого мы все знаем.

И когда мы чокаемся, все остальные предатели, которых я называю друзьями, хором подхватывают:

— За