Секрет времени и крови - Джессика Террьен

Не успела я опомниться, как профессор схватил меня за запястье и повёл прочь от толпы – и от Уильяма. Я не знала, что делать. Кто этот человек и куда он меня ведёт?

– Уильям? – встревоженно крикнула я.

– Подождите, Йосиф! – окликнул он, смеясь.

Профессор остановился, давая Уильяму возможность догнать его.

– У нас сейчас урок истории и истоков. Можете вы поговорить с ней попозже?

– Ни в коем случае! Дорогая, нам и правда нужно побеседовать прямо сейчас. Без проблем?

Удивительное дело: он обращался ко мне, а не к Уильяму.

– Э-э… Я думаю, да, – нерешительно ответила я и посмотрела на Уильяма, ища поддержки, но его, казалось, просто забавляла настойчивость старика.

– Хорошо, забирайте её, – сказал он с озорным блеском в глазах, – но вы у меня в долгу.

Я отвесила челюсть. Предполагалось, что Уильям должен вытащить меня из всего этого, а не заключать сделки.

– Ладно! – легко согласился Йосиф. – Бесплатное разрешение на выход из класса. Но это всё.

Они обменялись кивками, и мы с профессором двинулись дальше, а Уильям просто помахал рукой. Выражение моего лица явно развеселило его.

– Уильям! – взвизгнула я.

Он вот просто так взял и променял меня на выход из класса?

– Всё будет в порядке! – крикнул в ответ Уильям. – Старикан тебя не укусит. Ну, если ты не будешь сопротивляться.

Улыбка так и не исчезла с его лица, и – наверняка! – он ухмылялся ещё долго после того, как я потеряла его в толпе.

Я поклялась, что отомщу ему. Меня утаскивал какой-то псих, а Уильям просто стоял и наслаждался зрелищем!

А с другой стороны: что он мог поделать? Профессор Йосиф, каким бы странным он ни был, явно имел на него влияние.

«Так или иначе, – решила я, – Уильям мне задолжал».

Глава седьмая

Профессор был очень стар. Его седые волосы поредели на макушке, а по бокам торчали в стороны, как у лысеющего Альберта Эйнштейна. На кривом остром носу сидели круглые очки в проволочной оправе. Он сильно горбился, пока мы тащились по коридору, и казался гораздо ниже меня ростом.

Едва мы добрались до его кабинета, профессор закрыл дверь и улыбнулся во весь рот, без стеснения обнажив неровные зубы. Он выглядел совершенно чокнутым, но при том, как ни странно, производил впечатление доброго и приветливого человека.

– Я рад, что ты наконец пришла. Я уже начал беспокоиться.

Казалось, собственные слова развеселили его, и он ухмыльнулся.

– В смысле – пришла в институт? – спросила я, не понимая, что он имеет в виду.

– Ну да.

– До сегодняшнего утра я даже не знала о существовании этого места, – честно призналась я.

– Это понятно, – отозвался профессор и пошарил вокруг себя, словно что-то ища.

В кабинете было полутемно. Слабый свет с трудом пробивался в щели между высокими стопками книг, сложенных у окна. Справа я увидела мини-кухню и несколько шкафов, а слева – две полки, где хранились такие древние предметы, что им впору было отправиться в музей. Я предположила, что этот антиквариат – на самом деле личные вещи профессора, которыми он пользовался последние четыреста лет. Или сколько там он уже жил на свете?..

Его стол был завален газетами и письмами – вскрытыми и невскрытыми. Судя по этой комнате, Йосиф, возможно, не только работал здесь, но и жил.

– Хочешь чаю? – спросил он, наконец найдя то, что искал.

Не желая показаться невежливой, я согласилась и продолжала рассматривать обиталище профессора, пока он готовил чай.

– Почему ты не задаёшь вопросы? – Он поставил передо мной чашку и сел за стол. – Я же знаю, что у тебя их много.

– О… – ответила я.

У меня и правда были вопросы, целая куча. Я просто не привыкла к тому, что кто-то готов на них отвечать.

– Давай начнём с твоего умения. – Профессора не смутило моё молчание. Он насмешливо приподнял брови и прибавил: – Ты ведь, кажется, уже его освоила.

Он посмотрел на меня в упор. Я занервничала.

– Ну… И да и нет. Я знаю, что моя кровь может исцелять, но как именно это работает?

Судя по всему, Йосиф знал о моих способностях гораздо больше, чем я сама.

– Могу ли я исцелить кого-нибудь?

– В сущности, да. И любой может исцелить тебя. Ты – наше лекарство, в той же степени как и мы – твоё. Однако есть нюанс, о котором ты, похоже, не осведомлена. Лечит только кровь из правой стороны твоего тела.

– А левая не лечит?

Меня всегда слишком пугала моя странная особенность, чтобы я отважилась поэкспериментировать. Не считая того случая с Анной, Уильям был единственным человеком, который помог мне исцелиться.

– В левой половине твоего тела содержится уникальный яд. Небольшое его количество лишь парализует жертву, а в больших дозах он смертелен.

– Яд?

При этой мысли внутренности скрутились в тугой комок, и к горлу подступила тошнота. Меня охватило чувство вины.

Что, если бы клинок Кары попал мне в левую ногу? Я бы отравила Уильяма!

– Я понятия не имела, – сказала я, не веря своим ушам.

Тут же вспомнился тот день, когда мы с Анной обменялись кровью. Как же нам повезло, что она схватила меня за исцеляющую руку, а не за ядовитую!

– Полагаю, яд оказывает такое же действие и на… людей?

Было странно думать об Анне как о представителе иного вида, не такого, как я. Неужели мы и впрямь настолько разные?

Профессор словно бы слегка смутился.

– Нам не разрешается использовать умения для людей, Элиз, но да: твоя кровь может исцелить их или причинить вред.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы осознать первую часть его высказывания.

– Почему нельзя исцелять людей? – с беспокойством спросила я, вспоминая, что один раз уже сделала это.

– Таков закон. И он очень жёстко соблюдается.

Я решила не распространяться о том факте своей биографии – просто на всякий случай.

– Простите, – сказала я. – Дело в том, что я выросла не в общине. Мои родители скрывали всё это от меня. И никогда не рассказывали, что есть другие.

– Они сделали то, что должны были, – для твоего же блага и ради блага всего нашего мира.

– Что это значит? – озадаченно спросила я. – Уильям говорил, что все ждут какую-то последнюю целительницу. Откуда он узнал обо мне? И откуда вы всё это знаете?

– Уильям слишком нетерпелив, – с улыбкой ответил Йосиф, – но он прав. Мы ждали тебя, и было очень важно, чтобы ты никому не рассказала, кто ты такая. Чтобы никто не выяснил правду.

Я рассмеялась.

– Ладно, это