Долг Короля - Риссен Райз

минуту предоставить карету, — с ледяным спокойствием повторила она. Толстяк медленно поднялся со стула, и, бросив неприязненный взгляд на Рин, ушел в одну из дальних комнат, откуда вернулся с огромной связкой больших ключей. Она прошла вместе с ним до денников и уселась на покосившуюся скамейку при входе, ожидая, когда ей соберут экипаж. Рин страшно хотелось пить, от жары болела голова.

— Эй, мальчик! — окликнула она конюха. — Вода где есть?

Мальчишка показал ей пальцем на небольшой питьевой фонтанчик-чашу рядом со входом в здание. Рин поднялась и пошла к нему. Проходя мимо открытых дверей, она услышала разговор начальника с кем-то:

— …асти, поди-ка к Массаму и скажи, что к нам заявились законники. Чего? Да пес ее знает, кто такая, но значок не игрушечный был.

Рин навострила ушки. Она умывалась нарочито медленно, вслушиваясь в каждое слово. Жаль, что слышно было только начальника.

— А? Я почем знаю, знает он ее или нет? Она сказала, что знать не знает, кто такой Закари. Значит не из его шайки-лейки. Как описать? Ну… хорошенькая такая блондиночка, белокожая северянка. Оружием увешана с головы до ног. Да хватит вопросы задавать! Мне проблем с законом не надо, пусть Закари сам с ней разбирается. Гони давай к нему.

«Ах, вот как?.. Ну, что ж, это мы запомним», — подумала Рин. Она почувствовала на своей спине взгляд, повернулась и сдержанно улыбнулась начальнику станции. Тот рассматривал ее, прищурившись, потом медленно кивнул в сторону. Рин повернула голову и увидела выезжающий к ней экипаж. Рин дала начальнику станции задаток, села в карету и приказала трогать.

Когда она вернулась, ее друзья и Кастедар все еще были на кухне, сидели все вместе за столом и мирно пили чай с пирожными с кофейным ликером.

— Тебя за смертью посылать, — проворчал Анхельм. Рин, не зная смеяться ей или злиться, посмотрела сначала на Анхельма, потом на Кастедара. Губы демона чуть дрогнули в едва заметной улыбке, но тут же его лицо застыло привычной восковой маской. Анхельм собирал какие-то бумаги в свой дипломат, с которым не захотел расставаться по прибытии.

— Ой, Рин, дорогуша, сегодня определенно не самый плохой день в году! — обрадовано начала Альберта, наливая ей чай. — Его светлость предложил мне…

— Госпожа Вонн, — прервал ее Анхельм, — мы же договорились. Полная конфиденциальность.

— Ах, да-да… Прошу прощения, я забылась.

— То есть, им можно знать, а мне нет, да? — уточнила Рин. Герцог кивнул в ответ. Рин прищурилась и задумалась. Анхельм выглядел очень отстраненным, в его взгляде совсем не было той теплоты, с какой он всегда смотрел на нее. Рин прокрутила в голове все, что говорила ему и поняла: Анхельм пытался показать, кто хозяин положения, и выказывал обиду за то, что она довольно грубо осадила его при посторонних, высказав свое мнение о его доверчивости. Ну что ж, справедливо, действительно грубовато получилось. Интересно, как долго он продержится?

— Экипаж ожидает у входа, ваша светлость. Разрешите, я понесу ваш багаж.

Не дожидаясь ответа, она взяла со стола его дипломат и понесла к карете. Анхельм поспешно встал и пошел вслед за ней, чуть не стукнулся лбом о низкую балку дверного проема и успел поймать ее за руку до того, как она вышла.

— В чем дело? — спросил он. Рин удивленно взглянула на него.

— Этот же вопрос я могу задать вам, ваша светлость.

— Прекрати эти глупые шутки, это вовсе не смешно.

— Какие шутки? Если бы я хотела пошутить, я бы надела шутовской колпак, ваша светлость.

— Ты нарочно! — Анхельм отнял у нее дипломат и тихо сказал. — Прошу тебя, любовь моя, не называй меня никогда по титулу.

Рин вздохнула и закрыла рукой лицо: минуты не продержался!

— Ну что ж ты такой мягкий, а… Ничего не поделаешь. Анхельм, прости меня за то, что я так резко высказалась о твоей доверчивости при посторонних.

Взгляд Анхельма потеплел.

— Но, пожалуйста, не будь со мной таким… такой… — Рин тщетно силилась отыскать более мягкое слово, заменяющее «тряпка» и «подкаблучник». — Будь со мной строже, а? Иначе я тебя перестану слушаться.

— Когда я вижу тебя, моя голова отказывается мне подчиняться. Я очень сильно люблю тебя. Я не хочу тебе приказывать, знаю, что ты не терпишь приказов.

Рин помрачнела.

— Послушай. Наши отношения — это отношения лошади и наездника, где лошадь — я, а ты — наездник. Понимаешь? В нужный момент ты должен осадить меня, пришпорить, хлыстом ударить, и в нужный момент — похвалить и дать лакомство. Иначе я удила закушу, а тебя сброшу. И еще копытом под зад дам.

Анхельм взял ее за плечо, нагнулся и, очень серьезно посмотрев в глаза, тихо сказал:

— Я предлагаю тебе новый вариант отношений, где никто ни на ком не ездит. Осмысли.

Анхельм вышел и пошел в карету, а Рин со вздохом направилась обратно, чтобы забрать матросов. Альберта прибирала чашки, а Ладдар вышел к карете.

— Развести такой балаган при посторонних людях, — шепнул ей Фрис, помогая вытащить бессознательное тело из подсобки. — Вы с мальчишкой совсем с ума сошли от любви?

— Не твое дело, — огрызнулась Рин. — Как ты представился Альберте?

— А это твое дело? — развеселился келпи. Рин сдула упавшие на лоб волосы и встала в позу сахарницы.

— Мы можем говорить правду на свой лад, но врать мы должны одинаково.

— Я не представлялся ей, глупая. И нечего срывать на мне настроение, я тебе не мальчик для битья.

Рин сникла.

— Прости. Ты и вправду тут ни при чем.

— Умница. И впредь запомни простое правило: никогда не пытайся как-либо принизить авторитет мужчины при посторонних людях, даже если ты во сто крат умнее и права. Тем более, если ты права. Это залог долгих и счастливых отношений.

— Ну почему Анхельм не может быть таким, как ты?

— Потому что он не я. Наговорилась? Может, пойдем?

Рин вздохнула, взяла матросов за ноги и потащила к выходу. Вместе с Фрисом они погрузили их в карету.

— Девчонка, — позвал келпи, — у меня нет ни малейшего желания ехать к этому вашему губернатору, я прогуляюсь до ближайшей реки. Я голоден и сильно устал. Давиться человеческой едой больше не могу. Пока не отдохну, толка от меня не будет.

— Конечно, Фрис. Встретимся завтра в десять утра там, куда причалил корабль, хорошо?

— И как я узнаю время?

Рин сняла с руки часы и застегнула на запястье Фриса.

— Пройдет ночь. Утром, когда стрелки остановятся вот здесь, ты должен быть в условленном месте.

— Хорошо.

Она улыбнулась ему, и Фрис зашагал по улице в