Поговорим - Мари Ардмир

- Красиво, - прошептала я.

- Привычно, - отозвался Гладько и смел подставку в ящик стола. На освобожденную столешницу с шелестом опустилось несколько листов. - Тимур проверил вашу лояльность, стрессоустойчивость и…

Хозяин дома умолк, и я не удержалась от дополнения:

- Отсутствие задолженностей по счетам…

- И решил, что вы достойны доверия, – сухо закончил он. - А я доверяю его мнению, поэтому хочу предложить вам место няни. Страховка, выходное пособие, зарплата могут быть изменены, в отличие от ваших обязанностей…

На стол опустилась синяя папка, а я ощутила, как уголок моего левого глаза нервно дернулся.

- Значит ли это, что я прошла проверку, которую вы устроили?

- Испытательный срок, - кивнул он с некоторой заминкой и повторно пригласил меня к столу «переговоров»: - Прочитайте и подписывайте.

- О, с радостью ознакомлюсь! Но учтите, не у одной меня должен быть испытательный срок.

Гладько нахмурился, но ответить не смог, нас прервал голос Шкафчика, вещавший из-за двери:

- Васильев подъехал в наш офис.

- Владелец фирмы «В. Н. В. »? Чтоб его… - Продолжение экспрессивной фразы я, едва услышав, постаралась не представлять. Χотя был в моей жизни Васильев, от которого так же накрывало ужасом.

- Однако, вы выдумщик.

- Вы тоже! С этим ознакомиться от корки до корки, - рыкнули мне и ткнули пальцем в папку. После чего бигбосс, закусивший удила, вылетел из кабинета.

Судя женскому вскрику, в коридоре он чуть было кого-то не снес, но последовавший женский лепет и его присмиревшее: «Простите, Полина, я не хотел», разрешили ситуацию. И хотя Гладько более ни слова не сказал в свое оправдание, обладательница лепета угодливо пожелала ему доброго пути и пообещала присмотреть за ребенком.

- Это было бы кстати, но у Αлисы теперь есть новая няня, - сказал бигбосс и вышел теперь уже за порог.

- Временная? - спросила дама.

- Посмотрим, - ответил решительно он, но сбежать от любопытной не сумел.

Их переговоры стали на полтона тише и едва различимы.

- Скорее уж я посмотрю, - хмыкнула я, визируя каждую страницу стандартного договора о найме. Подтвердила, так сказать, что ознакомилась, однако самую главную подпись не поставила. Полюбовалась на зарплату, страховой полис, который включал огнестрельные и ножевые ранения, и с холодным сердцем окунулась в договор о неразглашении и в устав общения няни с крохой пяти лет.

Οт забитого расписания Αлисы мои волосы стали дыбом, от требований к надсмотрщице они еще и зашевелились. Хлопок двери джипа совпал с хлопком папки, которую я отбросила от себя, шипение шин - со скольжением бумаги по столу. А следом умиротворенная тишина.

- Уехал! – обрадовалась я.

- Ушел, – пролепетали в холле и закрыли входную дверь, почти без щелчка.

А затем этот же голос с учтивой холодностью на безупречном французском обратился к Алисе. Имя малышки я уловила, но вот смысловую нагрузку фразы – нет. Однако малышка поняла, ответила, на что ей с интонацией повторили последние слова и поторопили. Иначе с чего бы кроха поcпешила спуcтиться вниз? Я слышала, как она торопливо преодолевает ступеньки, пока ее не оборвали и не заставили вернуться на второй этаж… И пусть французского я не понимала, но ситуацию разобрала, едва выглянула из кабинета и увидела, как малышка в очередной раз спускается по лестнице, словно маленькая принцесса.

- Пардье… бери-ньи… - Голос так называемой Полины звучал божественно, однако заставлял Алису чрезмерно расправлять плечи, высоко держать голову и, не глядя на ступеньки, спускаться вниз.

- Что здесь происходит? - не стала я скрывать своего присутствия, когда заезженное требование, побуждающее вернуться наверх, повторилось в третий раз.

- Тома?!

Малышка хотела спуститься ко мне, но строгий взгляд французской стервы заставил ее остаться на месте. Я не очень любила такие женские типажи, наверное, потому что первая жена моего супруга была столь же прекрасна внешне и холодна внутри. И Себу после нее мне пришлось долго… размораживать. Молодая, высокая, стройная, с длинной шеей и изящными руками, которые вкупе с выправкой балерины делали ее силуэт благородно точеным. Светлая кожа, светлые глаза и прекрасные длинные волосы цвета блонд, идеально прямые.

В туфлях на небольшом каблучке, черной юбке-карандаше, кремовой блузке и белом жакете, напоминающем корсет, она прекрасно вписалась в интерьер этого дома и, возможно, намеревалась вписаться в семью. Иначе для чего на ее шелковой блузке были расстегнуты целых три пуговки?

- Кто вы? - прервала она мое молчаливое разглядывание. Пуговки застегивать не стала, но сжала правую руку в кулак.

- Довлатова Тамара, – не стала я агитировать за отчество и простодушно заявила: - Временно исполняю обязанности няни. А вы?

- Я Полина Аркадьевна Вельская, куратор обучения этой юной леди. Составляю ее расписание, преподаю французский язык и основы манер.

Книксена не сделала, подбородка не вскинула, но по одной лишь интонации нетрудно догадаться, что она гордится своими навыками преподавания, так похожими на муштру. Спорить с ней сейчас не лучшая тактика, и я предпочла разыграть наивную дурашку.

- Оу! Так я вас прервала?

Ее кивок можно было бы назвать королевским.

- Очень извиняюсь! - всплеснула я руками и прошла в коридор. – Звиняйте! Я тут сверилась с расписанием Алисы… урок музыки вот-вот начнется, а она до сих пор не завтракала. Ведь ты не завтракала? - обратилась я к застывшей на лестнице малышке.

Младшая Гладько попыталась отрицательно помахать головой, но под взглядом ревностного преподавателя затормозила это движение и коротко ответила:

- Нет.

- Прекрасно! Тогда спускайся, составишь мне компанию. - Я протянула ей руку, дождалась, когда ребенок преодолеет ступеньки и вцепится в мою ладонь, повернулась к Полине. - Вы с нами?

- Кофе я уже пила. Благодарю.

- Ну, если что - присоединяйтесь, мы будем рады.

Кухня оказалась совмещенной со столовой, и на ней царила другая дама, умудренная жизнью, седовласая и очень приятная на вид. Или же это у меня отголоски детства сработали: моя любимая бабуля тоже была низенькой, полненькой и гиперактивной. За ней никто никогда не успевал, но все любили.

- Доброе утро, – поприветствовала я, по всей видимости, повара. - А мы