Папа для озорных апельсинок - Кара Мель

– Отдай! Это мои! – пищит Соня.

– Нет! Мои! – тянет на себя ткань Маня.

Застываю в дверях. Тяжко вздыхаю.

Опять они за старое…

– Девочки, а вот это чьи? – показываю на точно такие же колготки, что лежат на кровати. – М?

Злясь, выдергиваю из рук дочерей колготы, кидаю их рядом с теми, что лежат.

– Сколько раз я вам говорила не драться? – сверкая глазами от гнева, напираю на них. – Это не хорошо! Вы можете сделать друг другу больно. Покалечить можете! Неужели так сложно понять? – спускаю на детей свою злость.

На глаза наворачиваются слезы, обида. Вновь корю себя. Я никудышная мать.

Наклоняюсь, беру с кровати злосчастные колготки и всовываю по паре в руки каждой дочери.

– Одеваемся, – требовательно произношу. – Живо! – повышаю голос. – И только попробуйте снова начать драться! – грожу им пальцем. – Получите обе. По полной!

Выхожу из комнаты и наспех собираюсь на работу. Привести себя в порядок по-человечески времени уже нет.

Подхожу к зеркалу, скептически смотрю на свое отражение и понимаю, что выгляжу не так фигово, как думала. Только щеки чуть более румянее, чем всегда.

И голова раскалывается.

– Вы готовы? – заглядываю в комнату. Вижу девчонок и не могу сдержать смешок.

Соня надела кофточку задом наперед, Маня колготки перекрутила на ногах, кое-как нацепила, но не может сделать ни шага.

– Ох, – вздыхаю. – Горе вы мое луковое, – сдаю свои позиции и иду к детям.

Кое-как собираемся и, наконец, выходим из квартиры. Время движется неумолимо, пора торопиться в детский сад.

– Давайте шустрее, – прошу Маню и Соню, когда они в очередной раз начинают спорить, кто вызовет лифт.

В итоге вызываю сама, грозно смотрю на девчонок и шикаю, чтоб перестали кричать. Помимо нас на этаже есть другие квартиры и нечего соседям мешать.

Они тут же опускают глазки вниз и строят из себя ангельских созданий. Все в отца, блин! Тот тоже вечно делает вид, будто ничего удачного не случилось.

Лифт приезжает, и тут же начинается спор, кто нажмет на кнопку первого этажа.

Вдыхаю поглубже, делаю все сама и, крепко держа дочерей за руки, выхожу из лифта, а затем на улицу.

– Идем, – говорю им, ведя за собой. Девочки то и дело норовят друг другу сказать какую-то колкость.

Понимаю, что у них сейчас период такой и одной воспитывать детей всегда не легко. А если учесть, какие они у меня характерные, то сделать из них послушных и ответственных будет очень сложно.

Но я не отчаиваюсь. Справлюсь!

В конце концов, это ведь мои дети.

Вдруг краем глаза замечаю Куравлева. Он разговаривает с кем-то по телефону и переводит на меня ошалелый взгляд.

Мне достаточно одного этого взгляда, чтобы понять. Все плохо.

– Мам, там дядя Вова, – Маня тянет меня в сторону, где стоит Куравлев.

– Мы опаздываем, – произношу с нажимом. Крепко держу за руку дочку и не позволяю ей оттащить меня к нему.

– Мама, – упирается Соня.

– Идем, – заставляю и ее идти следом за собой.

– Ласточкина! Стой! – летит в спину гневный голос. Ноги моментально врастают в асфальт.

– Куравлев, – выдыхаю обреченно. Изо всех сил пытаюсь справиться с растущим в груди раздражением, но из этой затеи ничего не выходит.

Я дико зла.

Вова обгоняет меня, останавливается и не дает пройти.

– Почему не сказала, что родила от меня? – взгляд бывшего горит. Он вне себя от гнева. Таким разъяренным я его еще не видела никогда.

– Ты отправил меня на аборт, – шиплю зло. – Не припоминаешь? – щурюсь. Стараюсь выглядеть бесстрашной и непобедимой, хоть внутри у самой все дрожит.

– Но не избавилась! – продолжает закипать Вова. – У меня есть дочки! Я их отец, – отрезает сурово. Бросает беглый взгляд на Маню и Соню, он полон нежности и… вины.

Промелькнувшие эмоции сбивают с толку, но я стараюсь держаться. Изо всех сил.

– И что? – с вызовом смотрю на него.

Куравлев нависает надо мной грозным исполином, я стою на месте, не отступаю, хоть трясусь вся, как осиновый лист.

– Это мои дочери! – заявляю, чуть ли не топнув ногой. – Не твои! – задеваю его за больное. – Ты потерял право называться отцом, когда отказался от них.

И от меня…

– Мамочка, – Соня дергает меня за рукав. – Это кто?

– Мам, – вторит ей Маня. – Этот дядя наш папа?

На меня выжидающе смотрят три пары одинаковых глаз.

Глава 18. Вова

– Серег, привет! – приветствую старого друга. Мы с ним уже не виделись тысячу лет!

Я со своими завалами на работе и проблемами, что возникают то и дело, забыл, когда проводил время с друзьями. А ведь они зовут встретиться несколько раз в месяц. Правда, у меня пока никак не выходит выкроить время на отдых, каждый день расписан от и до.

– Здорово! – в динамике раздается довольный жизнью бодрый голос.

После того, как обрел семью, Серега довольно сильно изменился. Стал гораздо спокойнее и уже не так часто зависает на работе, а выходные стабильно проводит с семьей на даче. И каждый раз зовет нас с парнями туда.

– Сереж, потише, детвора спит, – на заднем фоне звучит тихий шепот Люды.

Супруга Сереги – мать его детей и та женщина, которая смогла подобрать ключик к черствому сердцу Карпатова.

– Да, дорогая. Сейчас, – Серый говорит приглушенно и, судя по всему, выходит на улицу. – Ты не занят сегодня в обед? – вдруг спрашивает меня ни с того ни с сего.

– Да хрен его знает, – произношу неоднозначно. – Сложно что-либо прогнозировать. Понятия не имею, как сложится сегодняшний день.

Кидаю взгляд на подъезд, в котором скрылась Аня с нашими дочерьми. Прикидываю, сколько времени им потребуется привести себя в порядок, и понимаю, что, вероятнее всего, в квартире они пробудут достаточно долго.

Хотелось бы дождаться девчонок, но такими темпами не уверен. В офис пора.

Вчера я сорвался с работы раньше положенного и теперь мне нужно закончить сделать намеченные на вчера и сегодня дела в самые сжатые сроки. Время не терпит.

Но, тем не менее, я продолжаю стоять напротив подъезда некогда любимой женщины и терпеливо жду, когда она выйдет.

– Чего это так? – ухмыляется друг. Он словно намеренно меня поддевает.

Нашел свою половину и теперь борзый сидит.

– С Аней поговорить нужно, – признаюсь нехотя. Все равно не отстанет, пока правду не скажешь. Такой уж Карпатов у нас.

– С Ласточкиной что ли? – в голосе друга звучит удивление. Он явно не ожидал от