Злодей и фанатка - Фэя Моран

Я украдкой взглянула на него. Он, казалось, не так раздражён, как обычно, а скорее даже весел. Неужели? Новая эмоция? В его глазах мелькали странные искорки, которые я не могла расшифровать. В этом парне определённо было что-то притягивающее, несмотря на его грубость и откровенную неприязнь ко мне. Некая дикая, необузданная энергия, которая вибрировала вокруг него, как электрический ток. И эта энергия вызывала во мне странное волнение.

– Если тебе интересно, я думала о тебе, пока дрочила, – решила не скрывать я, усмехнувшись. – Представляла, как ты можешь выглядеть без одежды. И представляла, что это твои пальцы в меня проникали.

Парень повернулся ко мне, и в его глазах полыхнуло пламя. Он ничего не сказал, но его взгляд говорил красноречивее любых слов. Он прожигал меня насквозь. В этих глазах было что-то животное, первобытное. Что-то, что заставило мой пульс подскочить.

Его рука молниеносно взметнулась вверх и схватила меня за подбородок. Пальцы сжали кожу достаточно сильно, чтобы я почувствовала боль.

– Ты играешь с огнём, Чокнутая, – прохрипел он, и его голос был низким и хриплым. – Опасная игра.

В воздухе повисло напряжение, густое и тягучее, как сироп. Я почувствовала жар между ног, который не в силах была проигнорировать. Тело сразу заныло.

– А я не боюсь обжечься, – выдохнула я.

Его хватка на моём подбородке усилилась. Он смотрел на меня, не отрываясь, и в его глазах читалась смесь гнева, желания и ещё чего-то. Чего-то тёмного и опасного.

Машина виляла на дороге, но Кошмарик, казалось, не замечал этого. Вся его концентрация была направлена на меня. И это безумие, эта полная потеря контроля над ситуацией, заводила меня ещё больше.

– Ты даже не представляешь, насколько горячо может быть, – ответил он. – И насколько сильно ты можешь обжечься.

Внизу живота пульсировало жгучее желание. Адреналин бурлил в крови, смешиваясь с непонятным, но пьянящим страхом.

Я хотела его.

– Так покажи мне, – прошептала я, затаив дыхание.

Его рука выпустила мой подбородок и сползла вниз по шее, груди и животу к внутренней части моих бёдер. Пальцы медленно скользнули между моих ног, обжигая кожу сквозь тонкую ткань пижамы. Я невольно вздрогнула, выгнувшись, вся напряглась, ожидая продолжения. Кошмарик смотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде плясали дьявольские искорки.

Но внезапно он резко убрал руку, словно одёрнув её от огня, и вернул взгляд на дорогу. Усмехнулся, увидев моё разочарование.

– Размечталась, – прошептал он, его голос был пропитан издёвкой. – Я уже говорил, что не трахаю малолеток.

– Я не… – начала было я, возмущённая его словами, но он меня перебил:

– И особенно тех, кто меня бесит.

Он сильнее надавил на газ, и машина рванула вперёд.

Я молчала, пытаясь справиться с разочарованием и никак не отступавшим возбуждением. Все мои внутренности пылали. Он играл со мной, как кот с мышкой, разжигая во мне желание, а потом резко обрывая всё на самом интересном месте.

– Ты думаешь, что можешь так просто отделаться? – Я скрестила руки на груди. – Ты ошибаешься. Я не из тех, кто сдаётся так легко.

Кошмарик бросил на меня быстрый взгляд и сказал:

– Боюсь, у тебя не будет возможности доказать мне это, Чокнутая.

В следующую секунду он резко затормозил, джип вильнул, и я едва успела ухватиться за ручку на двери, чтобы не удариться головой. Шины взвизгнули на асфальте, и машина остановилась, чуть не задев припаркованный у обочины автомобиль.

– Вылезай, – отрезал Кошмарик холодным, как лёд, тоном. – Дальше сама доберёшься.

– Но… – начала я, но он снова меня перебил:

– Никаких «но». Выметайся. Куда ты пойдёшь и как доберёшься – теперь не моя проблема.

Я опешила. Мы были посреди какого-то незнакомого района, вокруг ни души. Узкая улица, на которой мы остановились, выглядела убого и заброшенно: облупившаяся краска на стенах домов, выбитые окна, заколоченные досками двери. По обочинам громоздились переполненные мусорные баки, распространяя вокруг себя тошнотворный запах.

– Ты не можешь просто высадить меня здесь! – возмутилась я. – Это опасно!

– Мне плевать, – ответил Кошмарик, даже не взглянув на меня. – Я своё дело сделал. Ты могла подохнуть ещё вчера, но благодаря мне всё ещё жива. Что ты будешь делать дальше – не моя забота. Выходи. Или я сам тебя вытащу.

В его голосе звучала неприкрытая угроза. Я поняла, что спорить бесполезно, поэтому распахнула дверь и выскочила из машины.

– Зря я дрочила на тебя ночью, – буркнула я, чувствуя, как злость и обида подступают к горлу. – Ты этого не заслуживаешь.

Он усмехнулся; короткий, безрадостный звук.

– Как-нибудь переживу, – бросил Кошмарик, прежде чем резко нажать на газ и умчаться, оставив меня одну посреди этой унылой, безжизненной улицы.

Джип, сверкнув задними фарами, растворился в утренней дымке.

Я стояла, обнимая себя руками, пытаясь согреться в прохладном утреннем воздухе, и чувствовала себя совершенно потерянной. Вокруг не было ни души, только серые стены домов, мусорные баки и гнетущая тишина.

Вот же гандон! А я ещё хотела с ним перепихнуться!

Злость жгла меня изнутри, но сейчас важнее было понять, что делать дальше. Оглядевшись, я побрела по улице. Дома вокруг выглядели заброшенными и зловещими, окна затянуты грязной плёнкой или заколочены досками. Изредка из-за приоткрытых форточек доносились обрывки разговоров, смех, лязг посуды. Где-то внутри этих обшарпанных стен теплилась жизнь.

Через пару кварталов улица немного оживилась. Появились небольшие магазинчики, забегаловки. У входа в одну из них, – у той, что имела название «У Хавьера», – из которой струился запах жареного лука и кофе, толпились люди. Это было какое-то подобие закусочной с пластиковыми столиками на улице. Я подошла ближе. Внутри, сквозь запотевшее стекло виднелись тусклые лампы и барная стойка, за которой суетился мужчина в засаленном фартуке.

Недолго думая, я решила войти, как будто просто прогуливалась по окрестностям и решила подкрепиться. Мне срочно нужно было запить стресс. Чем угодно. Дверь, которую я толкнула, скрипнула, и на меня полился шум голосов, смех и звон посуды. Всё это сливалось в гул, который почему-то успокаивал. Запах жареного лука ударил в нос ещё сильнее, смешиваясь с ароматом дешёвого кофе. Внутри было теснее, чем казалось снаружи. Несколько столиков, сбитых из грубых досок, были заняты. У барной стойки сидели двое – мужчина с проседью в волосах и татуировкой якоря на руке и молодая девушка с пирсингом в носу, которая нервно крутила в руках стакан.

Бармен, заметив меня, вытер руки о фартук и кивнул.

– Чего желаете? – спросил он