Неукротимая Анжелика - Анн Голон

Рефлекторным движением Анжелика оттолкнула стул, перемахнула ступени, отделявшие комнату, где она собиралась ужинать, от большой залы, молнией пронеслась через залу и выбежала на черную лестницу, приказав Флипо:

— Иди следом.

Трактирщица подняла руки к небу.

— Что случилось, мадам? А ваше рагу?

— Идите сюда, — негромко приказала Анжелика. — Скорее идите ко мне в комнату. Мне надо вам что-то сказать.

Ее взгляд и голос были настолько повелительны, что хозяйка поспешила за ней, отложив всякие расспросы. Анжелика втащила ее в комнату, крепко держа за руку, так что ногти впивались в пухлое запястье.

— Слушайте! Сейчас в гостиницу войдет человек в лиловом рединготе, в руках у него трость с серебряным набалдашником.

— Это не от него вам пришло сегодня письмо?

— Что такое?!

Коринна вытащила из-за корсажа записку на толстом листе бумаги.

— Это принес какой-то мальчик незадолго до вашего возвращения. Сказал, что ведено передать вам.

Анжелика выхватила у нее из рук записку и развернула. Там было несколько строк от отца Антуана. Он сообщал, что его посетил Дегре, бывший адвокат, с которым он имел честь встречаться в Париже в 1666 году, и что он не счел возможным скрыть от Дегре присутствие в Марселе мадам дю Плесси и сообщил ее адрес. Все же он считает нужным известить ее об этом.

Молодая женщина порвала запоздавшее послание.

— Эта записка мне уже не нужна. Слушайте меня внимательно, Коринна. Если этот человек заговорит с вами обо мне, — вы меня не знаете, никогда не видали. А как только он уйдет, прийдите сюда и скажите мне. Вот, держите, это вам.

Она сунула в руку хозяйки гостиницы три золотых. Это произвело такое воздействие, что Коринна не нашла слов, только подмигнула понимающе и вышла, оглядываясь, с ухватками заговорщицы.

Анжелика нервно ходила взад и вперед по комнате, ломая руки. Флипо тревожно следил за ее движениями.

— Собери мои вещи, уложи и запри саквояж. Будь наготове.

Быстро же догнал ее Дегре. Все равно она не дастся ему в руки, не позволит, чтобы ее привели к королю узницей, в цепях. Оставалось только море.

Быстро стемнело и, как накануне, со всех сторон забренчали гитары и провансальские голоса, воспевающие любовь, зазвучали среди высоких домов в узких щелях переулков, спускавшихся к морскому берегу.

Анжелика сумела сбежать и от Дегре, и от короля. Море даст ей возможность совсем уйти от них. Наконец она остановилась и застыла в углу возле окна, вслушиваясь в то, что делалось в гостинице.

В дверь тихонько постучали.

— Так и сидите в темноте, — проговорила тихонько толстуха, проскользнув в комнату. В руках у нее было огниво, она быстро зажгла огонь и зашептала:

— Он там сидит. Уходить не собирается. Это очень вежливый человек, хорошо воспитанный, но только, как уж взглянет!.. Ох, я не из податливых, команд не слушаю. Я ему говорю: «Вы что думаете, я не знаю, кто у меня остановился? Да неужели я бы не запомнила такую даму, как вы описываете, если б она сюда попала?! С зелеными глазами, и с такими вот волосами, и все такое… Да говорю же вам, что я и кончика носа такой дамы не видела…» Он то ли поверил мне, то ли притворился, что верит. Велел подать ужин. Очень его заинтересовал тот зал, где я накрыла для вас стол. Он вошел, побродил там, словно вынюхивал что-то своим длинным носом.

«Мои духи», — подумала Анжелика. Дегре различил, конечно, запах ее любимых духов, смеси вербены и розмарина, которую готовили специально для нее в перегонных ретортах лучшего парижского парфюмера в предместье Сент-Оноре. Этот аромат полевых цветов так шел к ее прелести чудесного растения. И Дегре вдыхал его когда-то, прижавшись к ее коже, к ее телу, которое она позволила ему однажды обнимать и целовать. Ах, эта проклятая жизнь принуждает уступать подобным господам!

— А глаза у него прямо дьявольские, — продолжала толстуха. — Вдруг углядел деньги, что вы мне дали; я их так и зажала в кулаке. «Ну и щедрые же у вас постояльцы, Хозяюшка…» Очень мне стало не по себе. Это ваш супруг, мадам?

— Да нет же.

Трактирщица покачала головой и начала было: «Понимаю, в чем…», но вдруг навострила уши.

— Это кто же сюда подымается? Своих постояльцев я всех знаю. Это чья-то другая походка. — Она чуть приоткрыла дверь и сразу же притянула ее назад. — Он в коридоре. И открывает двери всех комнат, одну за другой. Вот наглец! Ну, я ему покажу, этому проверяльщику, чего я стою!.. — она подбоченилась, но скоро задумалась:

— Так-то оно так. Повернуться может по-всякому. Я этих полицейских проныр знаю… Сначала, может, и удастся их переупрямить, а потом они все равно заставят плакать и вздыхать.

Анжелика схватила свой саквояж.

— Коринна, мне надо выйти отсюда… Надо, обязательно… Ничего дурного я не сделала.

Она протянула хозяйке кошелек, полный золотых монет. Та шепнула: