Марипоса - Лекси Аксельсон

— Нет, Карен. Не сегодня, — бормочу я.

Я пьян, и хотя обычно я не прочь заняться сексом в таком состоянии, сегодня всё иначе. Я не могу. Я не могу трахнуть рот Карен, потому что правда в том, что в последнее время я не в порядке, и как бы ни хотелось вытрахать свое чувство вины выжившего, я не сделаю этого.

Она игнорирует мой отказ и обхватывает член рукой, двигаясь вверх и вниз от основания к головке. Я морщусь.

— Почему нет? Я всё сделаю сама. Тебе остается только расслабиться и получать удовольствие. — Она снова облизывает губы и широко открывает рот, чтобы я мог видеть кончик её языка.

— Я сказал: нет, черт побери, — рычу.

Карен закрывает рот и хмурит на меня брови. Она поднимается на ноги, сжав губы.

— Что с тобой такое? Ты ни разу не написал и не позвонил с тех пор, как начал тренировать эту группу. Кто-то еще завладел твоим вниманием? Потому что я явно — нет.

Карен кипит, когда отступает от меня, и я слышу надрыв в её жалобном голосе. Она упирает руки в бока, ожидая моего ответа.

Почему она так себя ведет? Я думал, мы на одной волне. У неё появились чувства ко мне?

Я сохраняю спокойствие и самообладание, когда поднимаюсь. Стул со скрежетом отъезжает назад. Заправляю член обратно в боксеры, после чего застегиваю ширинку.

Она раздраженно цокает языком.

Подойдя к окну кабинета, я тру виски. Смотрю на волны и вижу яркий костер на пляже. Фокусируюсь на нем, пока напряжение не отступает.

— Со мной всё в порядке, — я провожу рукой по затылку.

— Тогда почему ты не хочешь меня трахнуть? — бросает она.

Мозг отключается. Я вздыхаю, закрываю глаза и сжимаю край подоконника.

Может, мне стоит её трахнуть и окончательно стать тем ублюдком, за которого меня все держат. Я пристально смотрю на океан, пока телефон вибрирует в кармане.

— Эй? Прием? Земля вызывает Кейда?

Я достаю телефон, надеясь увидеть сообщение от Адама. Я звоню и пишу ему каждую неделю, но он по-прежнему меня игнорирует.

— Это мать моего сына. Секунду.

Пенни:

С Днем Благодарения!

— Слушай, Кейд. Ты мне действительно нравишься, и я тебя прощаю.

Что, блядь? Она меня прощает за то, что я не захотел трахаться сегодня?

— Я знаю, как ты любишь секс. Я скучаю по твоим рукам, по тому, как ты оставляешь на мне следы. Ни один мужчина не трахал меня так, как ты. Ты весь на нервах, а я готова снять это напряжение, как делала последние несколько лет. Так что если передумаешь и выберешься из этого своего депрессивного состояния, я в мотеле на базе… Комната 568. Напиши, когда решишь.

— Я не передумаю.

Она фыркает у меня за спиной, и следом раздается звук захлопывающейся двери.

Я:

С Днем Благодарения. Как вы с Адамом?

Пенни:

Всё хорошо. На работе завал, как всегда. Адам тоже в порядке. С каждым годом становится всё больше похож на меня, но его перфекционизм — это точно от тебя. Сейчас он на втором курсе, учится только на «отлично». Мы устроили праздничный ужин, но он ушел сразу после еды.

Я:

Рад, что у него всё отлично с учебой. Он ушел прямо в День Благодарения? Наверное, к своей девушке.

Не знаю, почему я так цепляюсь за эту тему. Я никогда не спрашивал о его личной жизни, но сейчас чувствую в груди неприятное покалывание, потому что боюсь услышать ответ. Разумеется, они вместе, и я искренне надеюсь, что оба счастливы.

Пенни:

Вообще-то нет. Я спросила про Вайолет, но он сказал, что она не приехала домой на праздники. Осталась там, где проходит подготовку. Возможно, у них проблемы, но я не люблю вмешиваться, так что не стала расспрашивать.

Она осталась здесь? Почему?

Я замираю с телефоном в руке, уставившись на экран и не зная, что ответить. Я неразговорчив по натуре, но сейчас меня тянет засыпать её бесконечными вопросами.

Иногда солдаты остаются на базе, потому что им просто некуда возвращаться. Что происходит между Адамом и Вайолет? Где её родители? Братья, сестры? Другие родственники?

Когда мой палец уже дрожит над экраном, чей-то истошный, полный ужаса крик разрывает тишину.

12. ВАЙОЛЕТ

♪everything i wanted — Billie Eilish

Я пробралась на крышу здания с лучшим видом на океан. Как ни странно, дверь, ведущая наверх, оказалась не заперта.

С тех пор, как я чуть не утонула, я смотрю иначе на воду. Тем не менее, этот опыт не изменил моей любви к пляжу. Здесь, наверху, тихо. Это идеальное место, чтобы ослабить бдительность, и никто не увидит, как мне тяжело, если я вдруг сломаюсь. Допиваю четвертое пиво и в сотый раз перечитываю сообщения, из-за которых отменила билет домой.

Дедуля:

У бабушки сейчас тяжелый период. Она в больнице, ей очень плохо. К ней никого не пускают, кроме меня. Прости, Вайолет.

Я:

Всё в порядке, дедуль. Держи меня в курсе. Как получился флан?

Дедуля:

Мы так и не приготовили его. Она уже не помнит рецепт. Рассердилась и не дала мне помочь.

В горле растет ком, глаза начинают щипать, но я не позволяю слезам пролиться. Такое чувство, будто с каждым днем я теряю последнего родного человека, что у меня остался.

Может, всё бросить?

Черт, нет.

Я трясу головой.

Бабушка не хотела бы этого.

— Смотрите-ка, кто у нас тут. — Голос Уиллиса пробирает меня до костей. В последнее время он делает мелкие подлости, чтобы выбесить меня. Даже прячет моё снаряжение, чтобы я завалила нормативы. К счастью, его попытки пока не увенчались успехом.

— О, кого я вижу, Упырь Уилли. — Я подношу пиво к губам, делаю глоток и продолжаю смотреть перед собой.

— Не называй меня так, мелкая сучка, — огрызается он.

— Почему ты меня так ненавидишь, Уиллис? Ты проецируешь? — Я смеюсь. Обычно я не поддаюсь на его провокации, но сегодня алкоголь берет верх.

— Проецирую что? Что тебе не место в Спецназе? Что ты слабая шлюха, которой вообще здесь быть не должно?

Я заглядываю ему в лицо. Он стоит в спортивной форме — черные шорты и армейская футболка. Его ноздри раздуваются, а карие глаза оценивающе скользят по мне, таким взглядом, от которого становится не по себе.

— Проецируешь свои комплексы, потому что эта «слабая шлюха» превзошла тебя по всем тестам и показателям, — парирую. — Я пришла сюда, чтобы немного