Заводите моторы - Ребекка Чейз

— Теперь, я избегаю его и займусь преображением.

Я чувствовала ее взгляд и гримасу.

— Потому что он тебе нравится? — Джекс пошевелила ногтями на ногах, крася их в цвета команды, но добавив серебристые звезды. — Ты бы поменяла свою внешность и свой образ ради него?

Я подпрыгнула с кровати и посмотрела на себя в зеркало.

— Конечно, нет. Он причина, по которой я избегаю его…

— Потому что он тебе нравится. Сложно не испытывать к нему чувств. Готова поспорить эти губы могут сотворить потрясающие вещи со всем женским телом, и, может, у него на самом деле такой же большой член, как у Антуана, — я поймала ее отражение в зеркале, когда она пошевелила бровями, и захихикала.

— Эй, твои мысли, не мои. Я не думаю о нем в таком ключе.

Я впилась зубами в нижнюю губу. Губы Коннора так и манили поцеловать их. Они всегда были соблазнительными. Когда ему было восемнадцать, я проводила слишком много времени, заглядываясь на них, и представляла, как прижимаюсь к ним своими губами. Но то была подростковая влюбленность. В последнее же время я представляла вещи категории 18+.

— Конечно, не думаешь. И тебе только что на ум не пришли самый грязные мысли. Твои глаза все выдают.

Я высунула язык в ответ и поперхнулась из-за запаха лака для ногтей.

— Еще я готова поспорить, что он языком может вытворять самые сексуальные вещи, — добавила она, хихикая.

Я ухмыльнулась и закатила глаза. Мне нужно засунуть куда подальше и прочно запереть любое влечение к Коннору. Он не был моим, чтобы я добивалась его. Настроение у этого парня было куда более переменчивым, чем мое. И, что куда важнее, я не могла позволить, чтобы что-то встало на пути этой работы. Гонка прошла лучше, чем я ожидала, но то была лишь одна гонка.

— Чем меньше мы говорим о нем, тем лучше. Впереди еще двадцать две гонки, а с Антуаном, который ведет себя, как надутый индюк, и Коннором, который хочет ему врезать, не говоря уже про нехватку денег на улучшение болидов или замену деталей после аварий, шансов на регулярный исход получше не так и много, — я медленно вдохнула, закрывая глаза и прикусив нижнюю губу.

— Справедливо. Держу пари, ты благодарна судьбе, что я — твой ведущий механик, — сказала она с поддельным смешком.

Я пригвоздила ее взглядом.

— Каждый день благодарна. Ты — одна из лучших гоночных механиков в мире, и сколько бы раз я не говорила тебе, как сильно нам повезло, что ты выбрала нашу команду, этого всегда будет мало.

— Вы тоже выбрали меня, — На коже вспыхнул румянец, пока мы улыбались друг другу. Хотела бы я иметь деньги, чтобы тратить их на болиды, а не заставлять ее команду корить себя за посредственность. — Итак, если причина преображения не в нем, тогда в чем?

Я рассматривала мебель, чтобы избежать ее пронзительного взгляда.

— Сенна, — настаивала она.

Я сморщила нос, расхаживая по комнате, а потом посмотрела на нее.

— Мне нужно улучшить свой внешний вид. Во-первых, я должна соответствовать Филипу, выдающемуся владельцу «Вэсса», — я встала перед зеркалом и рассматривала свои уставшие глаза и сальные волосы. — Он — идеал стиля. Когда речь идет о красоте, мне с ним не тягаться, что уж говорить о подборе образа, кричащем о силе и власти. И…

Мне не хотелось говорить о других вещах. Джекс встала позади меня, изучая меня и чувствуя мое сопротивление.

— Ты можешь рассказать мне о чем угодно, — сказала она, умоляя меня взглядом, прядь ее рыжих волос запуталась в длинных ресницах. — В чем дело?

— Я сыта по горло тем, что все пытаются защитить меня. Мой отец решил, что я ни на что не способна. Ники задумал хитроумный план, чтобы обеспечить мне защиту, а Коннор сказал то, что сказал, потому что слышал, как я плакала. По мнению мужчин я — жалкий подросток, и, возможно, это частично связано с тем, что я с семнадцати лет не меняла свой образ, но мое тело сильно изменилось.

Мой взгляд устремился на грудь и на мои слегка заметные изгибы.

— Слишком долго я скрывала себя, чтобы вписаться в общество, и не важно было ли это в подростковом возрасте, когда дело касалось прически, чтобы с легкостью надеть шлем во время гонки, или периода, когда я носила поло и прямые брюки будучи директором по связам с общественность, чтобы быть известной своими способностями и умениями выполнять поставленные задачи.

— И в этом нет ничего плохого, если именно такой ты хочешь быть.

Я закрыла глаза и вздохнула.

— Не думаю, что отныне хочу быть такой. Я хочу привлекать внимание, когда иду по гаражу. Я знаю, что делаю это своим голосом и начинаю оказывать влияние на некоторых членов команды, — я вытянула руки. — Мне нужно показать, что я против всего мира, и быть той стервозной начальницей, или, по крайней мере, женщиной, которая пришла вести бизнес, а не подростком, планирующим выбор университетов. Я хочу показать, что я здесь для того, чтобы надирать задницы и хорошо выглядеть во время этого, а если я перестану скрывать свое тело, то будет даже лучше.

Джекс хлопнула в ладоши.

— Это означает, что ты наконец покажешь миру свои прекрасные ноги?

Я улыбнулась ее отражению.

— У меня хорошие ноги?

— Ты серьезно? У меня икры футболиста и бедра игрока в рэгби. Не лучшее сочетание. С другой стороны, у меня такая попка, о которой мечтают все мужчины и женщины, которые проводили со мной время, — я хихикнула, когда она шлепнула себя по заднице. — Но у тебя ноги балерины. Ты каждый день пробегаешь километры, так что хвастайся ими и покажи себя.

Мое лицо покраснело. Я бы ни на что не променяла свою семью, но расти с мужчинами и мамой, которая не заботилась об одежде или макияже, означало, что я не думала о своем теле. Моей любимой одеждой были толстовки команды «Колтер» и шорты.

— Но как мне организовать такое преображение? Не хочу переусердствовать и напоминать случай, когда Ники превратил мою куклу Барби в тролля. Он ужасно обошелся с той бедной куклой, бросив ее прямо в унитаз и привязав к своему карту.

— Спорим, он пожалел, что разозлил тебя. Ты отбросила куклы в сторону, пошла на