Развод. Дальше - без тебя - Ария Гесс

— Перестань… — скромничает Мария. — Какие поклонники? К тому же я уверена, сегодня на банкете все девушки будут красивы, и я смогу легко затеряться в толпе.

Ухмыляюсь. Она наивно полагает, что это вообще возможно.

— От моих глаз тебе точно не укрыться. Я буду постоянно рядом, — уточняю, когда она смотрит на меня в растерянности.

Я стал забывать, что люди могут быть такими — открытыми, бескорыстными и отзывчивыми, но в ней этот источник не угасаем. Восхищает ее безмерная доброта, которую ценят далеко не все, а только пользуются этим.

И наверное именно поэтому во мне бурлит постоянное стремление ее защитить.

Спустя час мы выходит из машины и поднимается в зал. В центре зала — огромный экран, на котором в слайд-шоу мелькают логотипы нового проекта. Люди в костюмах кивают мне с тем самым почтением, к которому я привык — тут меня знают, боятся, уважают. Я сдержанно улыбаюсь им, но все мысли о Марии рядом.

Я вижу, что ей здесь некомфортно. Непривычно быть в центре внимания, которого, как я и ожидал, предостаточно. Но я не оставляю ее одну ни на минуту. И когда она невольно жмется ко мне, я машинально беру ее за талию и притягиваю ближе. Обозначаю для всех: она со мной.

Удивительно… Я предложил ей фиктивный брак, рассчитывая лишь на то, что так мы сможем добиться наших общих целей. Но когда она согласилась, и я узнал ее ближе, отчетливо понял, что играть мне придется и для нее.

Мария узнает обо всем, когда я почувствую, что она готова. Я расскажу ей о реальных причинах моего предложения, и если она сможет простить меня, больше никогда не отпущу ее.

— Ты как? — опускаю ладонь ей на поясницу и притягиваю ближе. Понимаю, что нагло пользуюсь возможностью ее коснуться, обнять, маскируя это игрой на публику, но черта с два меня что-то остановит.

— Немного устала… Но, кажется, мы неплохо справляемся.

— Ты умница. Держишься отлично.

— Ты, кстати, тоже, — усмехается расслабленно. — Только слепой не мог заметить, как ты меня обнимаешь. Думаю, уже каждый понял, что мы с тобой вместе. То есть… — осекается смутившись и, видимо, хочет напомнить о фиктивности наших отношений: — Я имела ввиду…

— Я тебя понял, — сдержанно смеюсь и смотрю ей за спину.

В зале появляется Павел в компании своей любовницы, которую он предпочел Марии. Потерять такую женщину — и ради кого? Я искренне не понимаю, что он в ней нашел: пустышка, даже обертка которой не привлекает.

Павел наигранно вежливо кивает, приветствуя нас через весь зал, но подойти не решается. Он смотрит на Марию притворно-уверенно, но в то же время заинтересованно, отчего мои плечи мгновенно напрягаются, а внутри нарастает раздражение.

Мария держит спину ровно, смотрит сквозь них, словно вообще не замечая. В ее глазах уже нет боли, что я видел тогда. Сейчас я вижу в них только отстраненность и отвращение. И я хочу как можно скорее увести ее отсюда, чтобы она была спокойна, поэтому прошу ведущего дать мне слово.

Когда в зале стихает гул, обращаюсь к гостям:

— Уважаемые собравшиеся, сегодня я хочу объявить о слиянии двух крупнейших компаний рынка, — вглядываясь в публику, задерживаю взгляд на Павле. — Это новый этап и большая победа для всех.

Продолжая свою речь, отмечаю, как лицо Павла искажается. Его челюсти гневно напрягаются, а на щеках играют желваки.

— Но есть еще одна новость, — приближаюсь к концу. — Как вы уже поняли, сегодня на вечере я не один. Мария, — протягиваю руку, в которую она осторожно вкладывает свою, а потом прижимаю к себе. — Мария теперь не просто мой будущий партнер по бизнесу. Она стала моей женой.

Зал затихает, а Павел, кажется, на миг теряет дар речи. Он багровеет и срывается на крик:

27

— Ты что несешь?! — спешит к нам через весь зал. — Маш, ты вообще с ума сошла? Объясни всем! Какое слияние? Какая еще жена?! Ты подумала, как наша дочь на это отреагирует?

В зале раздается тихий гул и шепотки. Машинально сжимаю ее талию сильнее, почувствовав дрожь в ее теле, однако взглянув в лицо, не вижу страха. Ее подбородок вздернут, а руки сжаты в кулаки.

— Это не имеет значения, — коротко обрывает его она, даже не повышая голоса и вызывая во мне восхищение. — Мы все взрослые. И если я, дожив до своего возраста, в упор не видела человеческое лицемерие, то что говорить о подростке. Она поймет, когда придет время.

— Да что ты рассказываешь! — плюется желчью Павел. — В это вообще кто-то поверил? — истерично смеется, размахивая руками. — Громов устроил это лишь для того, чтобы лишить меня компании! Лишить всего!

Получаю удовольствие от лицезрения ярости на его лице. Кажется, еще немного, и он взорвется от напряжения.

— Ты к этому не имеешь никакого отношения, — осаживаю его холодным тоном. — Не устраивай цирк.

— Это я его устраиваю?! Ты собрал здесь нас всех, чтобы показать театр одного актера! Привел мою жену, говоришь о каком-то браке и слиянии компаний! Маша, ты сама-то в это веришь? — пытается давить на нее. — Ваш брак — фарс чистой воды! Громов серьезных отношений отродясь не имел, а тут решил жениться на моей бывшей жене? На тебе? Это же смешно, — усмехается Павел.

Слова ублюдка задевают ее. Ощущаю, как дрожь в ее теле лишь усиливается. Отстраняясь от меня, она делает шаг в сторону, собираясь уйти, и когда я останавливаю ее, заставляя взглянуть в глаза — вижу в них накатывающие слёзы.

— Мария, ты со мной, — пытаюсь убедить взглядом, но она лишь отрицательно мотает головой.

Черт подери, самое последнее, что мог сделать этот ублюдок — надавить на ее самооценку. И я, мать его, совершенно не собираюсь ему позволять это делать.

Дернув Марию на себя, перехожу все грани дозволенного. Наши договоренности о фиктивном браке меркнут под натиском моей первобытной злости. Ее дыхание сбивается, когда она удивленно смотрит на моё лицо, которое становится непозволительно близко к ее.

— Что ты делаешь? — облизывая пересохшие губы, эта женщина окончательно сводит меня с ума.

— Не ему, — хриплю, наклоняясь, — доказываю тебе, насколько горд, что ты сейчас со мной рядом.

Не даю ей времени на обдумывания. Наклоняюсь и наплевав на кучу собравшегося народа целую женщину, которая сломала все устоявшиеся в моей голове стереотипы. Губы покалывает от долгожданного прикосновения, словно у подростка. Сжимаю кулаки от дикого желания обнять ее и не отпускать, но ещё не время… и мы