Забытая мелодия - Элен Алекс

Время прошло быстро, у Лиз и мысли не возникало, что что-нибудь может вдруг случиться.

И когда часа через два дверь распахнулась и в палату вошла Каталина, а с ней высокий молодой человек в темном костюме, Лиз подумала, что хоть у истории с мелодией будет не такой печальный конец.

— Добрый день, — сказал молодой человек.

Лиз его узнала, Майкл знакомил их когда-то. Этот парень руководил оркестром, с которым работал Майкл.

— Добрый день, — сказала Лиз.

— А теперь скажите это, глядя ей в глаза, — сказала Каталина.

Лиз вдруг показалось, что прямо на ее больничную палату стала надвигаться большая грозовая туча. Но это, конечно же, было не так.

— А что случилось? — сказала Лиз.

— То, что я понятия не имею, о какой мелодии идет речь, — невозмутимо ответил молодой человек.

Лиз приходила в себя ровно две секунды.

— Вы в своем уме? — спросила Лиз.

— Да, конечно, — заверил ее молодой человек.

— Вас Рикардо зовут, если я не ошибаюсь, — сказала Лиз, — вы руководите оркестром?

— Да, я Рикардо, — важно ответил молодой человек, — и что?

— Что вы задумали? — спросила Лиз.

— Я ничего не задумал, — сказал Рикардо, — просто я понятия не имею, о какой мелодии идет речь.

Мир за окном поплыл куда-то вдаль по своим личным и существенным делам, и ему было совершенно наплевать на то, что происходило тут, в какой-то обыкновенной больничной палате.

— И, тем не менее, вы пришли сюда, чтобы посмотреть мне в глаза, — сказала Лиз.

— Это она меня привела, — сказал человек, глянув на Каталину.

— Вы пришли сюда сами, — сказала Лиз, — а это значит только одно, это значит, вы чего-то боитесь.

— Я ничего не боюсь, я выражаю вам свое глубокое сочувствие по поводу всего случившегося с вами, но ни я, ни ребята из моего оркестра понятия не имеем, о какой собственно мелодии идет речь.

— Вы же репетировали ее в тот день, — сказала Лиз.

— Мы каждый день что-нибудь репетируем, — ответил молодой человек.

Лиз не верила своим ушам, теперь ей показалось, что она спит. Да только вот слишком уж долго длится этот сон с бесконечной чередой несправедливостей и несчастий.

— Вы должны были играть эту мелодию на нашей с Майклом свадьбе, — сказала Лиз.

Молодой человек облегченно вздохнул.

— Ах, вы об этом, — невозмутимо сказал он, — на вашей свадьбе мы должны были играть старые произведения Майкла.

— Он же рассказывал мне об этой мелодии, — сказала Лиз, — я видела ноты, у меня остались черновики.

Молодой человек насторожился.

— Если у вас есть черновики, — спросил он, — то зачем вам понадобился я?

Лиз старалась быть как можно убедительней.

— У меня нет окончания, — сказала Лиз.

— У вас нет черновиков, — сказал молодой человек.

— С чего вы взяли?

— Потому что никакой мелодии никогда не было и нет, — ухмыльнулся молодой человек.

— Зачем вы это делаете?! — закричала Лиз. — У вас есть сердце?

— Еще раз очень сожалею, — сказал молодой человек, — но если у вас все, то мне надо идти.

И молодой человек развернулся и открыл дверь.

— Подождите, — сказала ему Лиз.

— Да? — повернулся к ней молодой человек.

— Дайте мне ее услышать хотя бы один раз, — сказала Лиз.

— До свидания, — сказал молодой человек, повернулся и ушел.

Мир остановился, горы почернели, солнце отвернулось, завяли цветы. Лиз закрыла лицо руками и отвернулась к стенке.

— Гад какой, — сказала Каталина, — что будем делать, Лиз?

— Я не знаю, — сказала Лиз.

— Мы должны что-то придумать.

— Что мы придумаем, Кати, — безучастно сказала Лиз, — я всегда была добра к людям, я не сделала никому ничего плохого, так неужели, чтобы выжить в этом мире, мне надо взять в руки оружие?

— Лиз, — испугалась Каталина, — что это ты такое говоришь?

Через месяц Лиз сняли гипс с обеих ног.

Врач долго массировал ее ноги, мял их. Лиз смотрела на свои ноги, как на пустое место. Потом Лиз возили на рентген.

А через несколько дней и врачи, и Лиз стали понимать, что она не чувствует своих ног вовсе не потому, что они так долго были в гипсе. Она вообще не чувствовала своих ног.

Каталина опять бросила мужа и детей. Хотя в последнее время она отлучалась домой надолго и к Лиз приходила только ночевать.

Но теперь она опять и днем, и ночью сидела у постели Лиз и совсем не знала, что сделать для нее хорошего.

Паоло принес в палату телевизор и два радиоприемника, и они целыми днями ждали музыку Майкла. И когда уже казалось, что жизнь окончательно остановилась, Лиз ее услышала.

Сначала она даже и не поняла, что привлекло ее внимание. Откуда-то издалека оркестр протягивал ей тихие, тяжелые аккорды.

Лиз подумала, что она уже слышала эту мелодию, и стала вспоминать, где и когда она ее слышала.

Мелодия была до боли знакома и близка, и Лиз сначала показалось, что это одно из старых произведений Майкла. Но когда она поняла, что нигде и никогда не слышала эту музыку, Лиз бросило в холодный пот.

Каталина сидела у окна и читала книгу.

— Это она, — сказала Лиз.

— Что — она? — не поняла Каталина, но Лиз ей ничего не ответила.

Тогда Каталина посмотрела на Лиз и сразу же все поняла.

А музыка уже гремела, уже вливалась в палату, и сильная, и тяжелая, и мягкая, и нежная. И было в ней действительно все.

И горы, и море, и солнце, и детство, и первый снег, и белый пароход. И с этим ничего нельзя было поделать. Она была той забытой мелодией, которая уже когда-то пришла в вашу жизнь, и теперь вам оставалось ее только вспомнить.

Словом, все в ней было так, как и обещал когда-то Майкл.

Лиз подала в суд. И самые большие эксперты в области музыки вычисляли на компьютере по старым произведениям Майкла, была ли эта мелодия его последним творением или нет.

Ребята из оркестра доказывали с пеной у рта, что эту мелодию написали они сами, что большой опыт общения с музыкой известных композиторов позволил им сделать это.

Компьютер определил, что «Забытая мелодия» на девяносто процентов идентична творчеству Майкла Гордона. Большие эксперты в области музыки склонялись к тому же.

Но все равно это было не доказательство. А ребята из оркестра говорили, что все это потому, что с Майклом им пришлось работать больше всех.