Наследник для императора-дракона. Право первой ночи - Екатерина Гераскина

Я решила не спрашивать его о том, что будет дальше. Почему мы до сих пор здесь, а не в его дворце, не в казематах или не в ближайшем городе.

Император помог мне сесть. Он передал мне бумажный небольшой свёрток, открыл, положил рядом — там был сыр, мясо и хлеб. Рядом лежал бурдюк. Я открыла его, понюхала.

— Там восстанавливающее средство на травах. Пей. Убивать я тебя не собираюсь, можешь не волноваться, — сдержанно проговорил император.

От этих слов меня накрыло неимоверное облегчение — даже аппетит появился. Я соорудила себе бутерброд, откусила его, а потом заметила, как на меня смотрит Его Величество. Он следил за каждым моим движением, и мне стало неловко.

Я отложила свой бутерброд и сделала бутерброд и ему: положила на хлеб кусочек сыра, потом мяса и передала. Он взял его из моих рук — так мы и завтракали.

Я всё косилась на большой свёрток, который заметила неподалеку. Когда мы закончили, он выбросил бумагу в костёр — она вспыхнула и тут же сгорела. Я сделала глоток отвара и передала императору, он сделал то же самое. А потом придвинул ко мне другой большой сверток.

— Одевайся. Нам нужно отправляться.

Я думала, император встанет и отойдет подальше, но он продолжал сидеть рядом и смотреть. Мне стало неловко.

— Не могли бы вы отвернуться? — спросила я.

— Нет.

Глава 20

Эрэйн

Предсмертные предсказания Оракула били набатом в голове, одно за другим, не давая ни передышки, ни возможности отмахнуться, но самым жутким из них было не про потери, интриги и мятежи, а то, что моей истинной не станет, и именно это выворачивало нутро сильнее всего.

Я и без того никогда по-настоящему не рассчитывал на то, что в Империи существует женщина, подходящая мне, и потому осознание, что она всё-таки была, что я её нашёл — и что сейчас её не станет, что я ничего не успею, рвало мне жилы изнутри, словно кто-то медленно и безжалостно тянул их на себя.

Я распахнул дверь, не видя ничего перед собой, шагнул на лестницу и начал подниматься выше и выше, почти не чувствуя под ногами ступени, пока не вышел на самую крышу башни. Подошёл к каменному трезубцу ограждения и сжал его, когти вошли в камень, как в масло, начали крошить его, оставляя глубокие борозды.

Я призвал всю свою магию, не сдерживая её, выбрасывая вверх единым рывком, и тучи резко набежали, завыл ледяной, безжалостный, порывистый ветер, становилось всё темнее и темнее, пока день полностью не утонул в ночи, молнии резали облака, а непогода накрыла дворец, скрывая его от мира.

Я раскинул руки.

Сколько лет я не оборачивался? Больше десяти, с тех самых пор, как покинул Гиблый лес, и только одна женщина в этом мире видела меня таким, Аннабель, та, что стала мне дороже родственных уз, та, что вытащила меня из когтистых рук смерти и вылечила истерзанное тело, когда меня сбросили, желая убрать как наследника Империи.

Девчонка, что чуть не свела меня с ума своим даром, но при этом выхаживала меня, не зная кто я. Нелюдимая, дикая, резкая. Сейчас она степенная леди, заботливая мать двоих сыновей и супруга моего лучшего генерала. Генерала Вересковых Долин.

Единственное, что она попросила за свою помощь, и то лишь после того, как я долго уговаривал, — это семью. Безродная сирота, сумевшая выжить маленькой девочкой в самом сердце Гиблого леса, хотела только тепла, любви и больше ничего. Она выбрала себе супруга и назвала его своим истинным, а я отдал её тому, в ком был уверен, что он сможет стать ей защитником и заслоном от всего мира.

Тело выкручивала непривычная боль, сухожилия рвались, кости расходились и перестраивались, боль была невыносимой, но это было ничто по сравнению с тем, что происходило сейчас в моей душе.

Я расправил огромные крылья и устремился вверх, грозовые тучи полностью поглотили меня, я летел обратно, и страх не успеть сжимал грудь.

Я держал курс на собственный лагерь, пусть Оракул и не подтвердила имя моей пары, но единственной, в ком я вообще мог почувствовать отклик истинной, была Ассоль.

Почему её кровь не запела сразу, где была её драконица, почему я не почувствовал этого раньше — вопросы резали сознание.

И уже у самого лагеря меня резко дёрнуло в сторону, словно кто-то схватил за нутро, это была не мысль, а чистая интуиция, звериное чувство. Я зарычал, не желая подчиняться и не желая идти в лагерь, и, прикрываясь грозовыми тучами, я летел без отдыха, но уже в совершенно другом направлении. Молнии били рядом, а я шёл по следу.

Когда я почувствовал запах крови — далёкий, но невыносимо притягательный, сознание заволокло яростью.

А потом я увидел её.

Совсем маленькую драконицу, чёрную, с едва заметным красным отливом по краям чешуи. Она лежала распластавшись, одно крыло было поломано, в неё вцепились лесные хищники, они рвали её тело, её плоть, а драконица даже не шевелилась.

Сознание заполнило одно — убить, уничтожить вейров.

А потом я подхватил безвольное тело драконицы, и мне казалось, что в этот момент не было ничего важнее, чем слушать бьётся ли её сердце. Я унёс её в пещеру, пытался привести в чувство маленькую драконицу, которая даже не превышала мой собственный рост.

А потом её тело начало меняться.

Такое количество ран, синяков, содранной кожи отзывались острой болью в моём собственном теле. И именно тогда пришло резкое, оглушающее осознание: сейчас, когда Ассоль смогла обратиться, я почувствовал связь.

Она моя истинная.

Моя сила.

И моя слабость одновременно.

Я встал на колено рядом с Ассоль, положил ладонь на тёплую, неровно вздымающуюся грудь и позвал, тем древним зовом, который слышат только истинные.

Живи.

Останься.

Возьми мою силу.

Магия потекла медленно, осторожно, не волной, а тонким ручейком, вплетаясь в её истерзанное тело, помогая костям срастаться, коже затягиваться, дыханию выравниваться. Я чувствовал, как откат приходит и ко мне — как будто кто-то выворачивал суставы изнутри, но мне было всё равно. Я хотел забрать столько боли, сколько был способен по нашей односторонней связи.

Я держал этот поток до тех пор, пока её тело не перестало судорожно дёргаться, пока боль не отступила хотя бы на шаг. Только тогда позволил себе вдохнуть глубже.

Оставить Ассоль