Доктор в теле гнусной графини: и тебя вылечим... - Анна Кривенко

На сей раз он не будет стоять в стороне! На сей раз он придёт вовремя и выскажет ей в лицо всё, что думает.

Юрий Александрович пришпорил коня и начал стремительно спускаться с холма вниз…

Глава 13 Угроза…

Фёдор и Максим, слуги-воры, дрожали от страха и холода. Я повелела вывести их во двор раздетыми до пояса — лупить же по спинам будут. Да и для устрашения остальных пришлось так поступить, ведь проходимцы создавали весьма жалкое впечатление, доказывая остальным, что воровать у хозяйки — себе дороже будет.

Упав на колени, они начали умолять меня о снисхождении: мол, мы ни в чём не виноваты, кто-то на нас донес, а это всё клевета, мы верные, белые и пушистые. Я криво усмехнулась — специально, чтобы показать свое равнодушие к их мольбам.

— Знаете, кто донёс на вас? — спросила я. Они оба испуганно мотнули головами. — Это я донесла, — улыбнулась хищно. — Потому что собственными ушами всё слышала. Ах, значит, я ведьма? Ах, значит, у меня можно красть, потому что я якобы стала мягкотелой? Неужели новая хозяйка вам не по нутру? Хотите вернуть старую? Соскучились, наверное??? Что ж, получайте!

В тот момент вороватое мужичьё взвыло: выли, они как побитые собаки, хотя ещё никто их не наказывал. Бросались мне в ноги, умоляли, рыдали, буквально ползали по земле.

Смотреть на это было неприятно — чисто по-человечески. Люди не должны так пресмыкаться. Но другой мир, другие порядки, другое мышление. Как я убедилась, будет лучше, если они немного пострадают: иногда помощь — это причинение некоего дискомфорта во имя воспитательных целей…

— Ваня, — обратилась я к одному из кузнецов, — давай! Надо немножко воспитать товарищей. Потом будут «спасибо» говорить за гуманизм…

Я передала громиле-кузнецу кнут; он бесстрастно взял его. Остальные слуги, свидетели происходящего, замерли, задержав дыхание. Ваня размахнулся и хлестнул Фёдора по спине; тот завыл от боли и буквально повалился наземь.

Я поморщилась. Не очень-то приятно, — признала я и показала Ване рукой знак, чтобы бил полегче. Потом отсчитала пальцами — ну раза три максимум.

Мне ужасно не хотелось прибегать к таким методам. Но по-другому здесь не выходило: люди либо подчиняются, либо бунтуют, если посчитают подчинение ненужным. Пусть это будет урок — и для воров, и для остальных: правила в поместье теперь другие.

Ваня снова опустил кнут, и слуга взвыл ещё более отчаянно. Слуги вокруг охнули, явно ему сочувствуя, хотя кузнец бил вполсилы.

Однако не успели мы отсчитать последний, третий удар, как за спинами толпы раздался возмущённый вопль:

— Немедленно прекратите!

Этот голос сразу показался мне до боли знакомым. Слуги в испуге начали расступаться.

Не дожидаясь, пока проход к месту воспитания станет достаточно широким, вперёд поспешил знакомый молодой человек. Но только на сей раз вместо любопытства и показательного благородства во взгляде его сиял гнев.

Да, это был тот самый псевдоаристократ, которого я считала настоящим грабителем своего поместья.

Мои брови поползли вверх. А он что тут забыл? Я так изумилась, что даже не сразу отреагировала на его появление. А когда он начал фонтанировать неприкрытой яростью, так и вовсе выпала в осадок.

— Елена Николаевна! — провозгласил он. — Я пришёл сюда, чтобы остановить вас в вашем безумии! Немедленно прекратите издеваться над людьми, иначе я применю свои власть и силу!!!

Он указал на ноющего от боли Фёдора и скривился.

— Вы чудовище! Я буду жаловаться на вас князю. Женщина без сердца, жестоко издевающаяся над слугами, не будем помилована только потому, что она женщина! Ваш произвол будет расследован, и тогда темницы, поверьте, вам не избежать! Вы слишком кровожадны, чтобы шастать по земле без суда и следствия…

Он говорил и говорил, обрушивая на меня потоки обвинений и всё сильнее втаптывая меня в грязь. Возможно, если бы я не знала настоящего прошлого местной Елены Николаевны, я бы возмутилась. Но она действительно была тем чудовищем, за которого меня приняли — человеком, недостойным даже мизинца любого из этих слуг.

С другой стороны, он прямо сейчас подрывал мой авторитет в глазах окружающих — тот самый авторитет, за который я так тяжело боролась. И вообще: ворвался в чужой дом, кричит на хозяйку… Да кем он себя возомнил? Нет, я не могу позволить ему продолжать. К тому же у самого рыльце в пушку, вот он и распаляется, чтобы создать видимость собственного благородства.

Пора было принимать меры.

— Немедленно прекратите! — возмущенно воскликнула я, вкладывая в голос максимум властности. — Да кто дал вам право врываться в мой дом и указывать мне, что делать?

Он посмотрел на меня так, будто я сморозила несусветную глупость.

— У меня есть на это все права, — процедил Юрий сквозь зубы. — И больше я не собираюсь замалчивать ваши преступления. Вы подлая, низкая, совершенно потерявшая человеческий облик женщина. Мне противно находиться с вами рядом и дышать тем же воздухом!!!

Я скривилась. Вот это загнул!!!

— Ну так и не находись рядом, господин Я-Лезу-Не-В-Свое-Дело! Валите отсюда.

Похоже, слова «валите» Юрий не понял: запнулся на мгновение, а потом выдал:

— Я требую немедленно отпустить этих несчастных, — снова заявил он, указывая на моих нерадивых слуг. — Или вы собираетесь содрать с них шкуры? Знайте: за каждого замученного вами человека вы получите втройне! Я вам это обещаю.

Он продолжал подбирать яркие и грозные эпитеты, но мне это быстро надоело.

— Ваня, Варфоломей, — крикнула я своим кузнецам, — вышвырните этого наглеца за ворота!

Остальные слуги ахнули, но мои парни не дрогнули: стремительно подхватили Юрия под руки и буквально потащили к воротам. Он старался вырваться и кричал что-то о восстановлении справедливости — какая настырность!

Вскоре послышался крик, и близнецы закрыли ворота изнутри. Они возвратились ко мне, поклонились и доложили, что незваного гостя выкинули на обочину. Я улыбнулась:

— Вы молодцы.

— Ваня, давай и этому — три удара, — добавила я, указывая на бледного, как полотно Максима. Ваня был добрым малым, поэтому удары вышли крайне слабыми.

Наконец, наказание закончилось, толком не успев начаться.

Когда слуги поднялись на ноги, я посмотрела на них с невероятной строгостью.

— Вы не оправдали доверия, возложенного на вас: воровали, злословили, были бессовестными и неблагодарными. Нет вам больше места в этом поместье. Собирайте вещи, чтобы духу вашего здесь не было!

* * *

Через час в спальне…

Я опустилась в горячую воду и с блаженством закрыла глаза. Полежала пару мгновений, но, открыв их, заметила, что Варя стоит рядом, мнётся и теребит пальцами белоснежный фартук.

— Ты