Доктор в теле гнусной графини: и тебя вылечим... - Анна Кривенко

Выдохнула, настраиваясь на нужный лад. Если старик так ко мне расположен, возможно, договоримся. Вот только о чём?

Я начала улыбаться, разговаривала мягко и игриво, нахваливала стол, поместье, была всячески разлюбезной. Отчего старый граф буквально расплывался лужицей и глядел на меня почти влюблёнными глазами.

Но когда в гостиную вошёл сам Юрий Александрович, атмосфера из медовой сразу стала острой.

Повеяло холодом, мраком, непримиримостью и чем-то таким, отчего меня пробрало.

Невероятный контраст между отцом и сыном заставил меня ощетиниться. Наверное, только в этот момент я впервые достаточно серьёзно пригляделась к Юрию Александровичу. Всё это время воспринимала его через призму предубеждения как вора, грабителя, псевдоаристократа и так далее.

Сегодня убедилась — он настоящий аристократ, причём наследник внушительной фамилии. Высок, широк в плечах, тёмные волосы до плеч, глаза большие, пронзительные. Лицо холёное, но мужественное. А с таким свирепым выражением молодой человек выглядит даже опасным.

Интересно, удастся ли мне договориться с ним полюбовно? Может, он поможет мне сохранить поместье, да и от свадьбы откажется в придачу? Было бы здорово. Но что я смогу предложить ему взамен?

Впрочем, до сделки ещё далеко. Видимо, он так отчаянно зол, потому что я на днях по ошибке выкинула его за ворота.

Прикусила нижнюю губу, лихорадочно размышляя, как бы замять этот вопрос.

— Проходи, Юра, — бросил старик, резко посуровев и вставая на ноги, будто собираясь тащить сына за руку в случае его сопротивления. — Поцелуй невесту. Живо!

Я вытаращила глаза. Это ещё что за заявка? Посмотрела на Юрия Александровича ошеломлённым взглядом. Надеюсь, он откажется. Это, наверное, какая-то глупая шутка. Не хочу я с ним целоваться!

Но Юрий Александрович выдохнул и решительно направился ко мне…

Глава 16 Обед и противостояние…

Юрий Александрович остановился вплотную ко мне — и только сейчас я заметила, как он тяжело дышит. Руки сжаты в кулаки, взгляд буквально свирепый. Ух, меня аж пробрало. Он что, ударить меня собирается, а не поцеловать?

Отступила на шаг. Точнее, попятилась. А Юрий Александрович напрягся ещё сильнее.

— Отец… — я наклонилась в сторону, выглядывая из-за так называемого жениха на его родителя. — Простите, пожалуйста, но к чему это всё? Поцелуй — это так интимно. Мне неловко, если это будет происходить у вас на глазах.

Старик хохотнул:

— Какая же вы скромница, моя доченька! Ладно, Юрка, уходи. Невеста не желает твоих поцелуев до свадьбы. Сама невинность!

Юрий Александрович пошёл красными пятнами. Ноздри раздувались, дышал шумно. А я приклеила на лицо улыбку, которая медленно сползала в гримасу. Наконец жених отступил, а я облегчённо выдохнула. Экзекуция откладывается: поцелуй с таким человеком, как он, иначе и не назовёшь.

Я думаю, для него тоже мало приятного. Я в его глазах особь не лучше болотной лягушки. Так что мы оба ещё неплохо отделались.

Граф-старик уселся на своё место. Мы присели на стулья напротив друг друга. Слуги поспешили наложить нам всякого рода еды. А я посмотрела на череду всевозможных вилок и ножей — и немножечко приуныла.

Дома, то есть в своём поместье, я ела обычной вилкой, все остальные откидывала с презрением. Не на светском же рауте. Здесь же так не побалуешь. Но весь этот придворный этикет для меня был абсолютно невиданным. Как теперь выкручиваться?

Пришлось краем глаза наблюдать, какую вилку и для чего возьмёт Юрий Александрович. Тот первым делом впился в кусок мяса и жевал его с таким видом, будто хотел истереть в порошок. Пришлось и мне мяса пожевать. Оно, к слову, было восхитительным на вкус, и я даже немного расслабилась.

Некоторое время старый граф не говорил ни слова, а потом, когда чуть насытился, отложил приборы и начал расспрашивать меня о поместье с самым невинным видом.

Я отвечала поверхностно — не хватало ещё отчитываться о своих делах какому-то старику. А он, смотрю, готов пробраться ко мне в душу. Так и стелет, так и стелет… Что же ему от меня на самом деле нужно? Вот в чём вопрос.

Наконец мы закончили трапезничать. Я откашлялась, желая наконец озвучить свою просьбу, но старший Данилин меня прервал:

— Дорогая доченька, может быть, вы желаете ускорить ваше бракосочетание? Я, если что, совершенно не против.

Я так и замерла с открытым ртом, а Юрий Александрович в этот момент подавился компотом, который пил. Подавился знатно — начал кашлять, пыхтеть, буквально задыхаться и с каждым мгновением всё больше краснел.

О, Боже! Уж не помрёт ли он тут мне на радость? Хотя… радоваться не буду. На горе? Горевать тоже не стану. Но человека нужно в любом случае спасать!

Во мне тут же встрепенулся профессионал.

Вскочила со своего места, подбежала к молодому графу и схватила его со спины. Как могла, попыталась помочь: резкий толчок под рёбра, ещё один…

Наконец изо рта Юрия Александровича вылетела маленькая вишнёвая косточка: компот, как оказалось, был фруктовым. И, слава Богу, он наконец вдохнул.

Я отпустила его, отошла в сторону и наткнулась на ошеломлённый и восхищённый взгляд старого графа.

— Боже, милочка! Откуда… откуда у вас такие способности? Поразительно! Неужели вы учились на лекаря?

Я встрепенулась. Он что-то знает о лекарском искусстве?

— Возможно, — уклончиво ответила я.

— Чудесно, чудесно! — старик едва не захлопал в ладоши. — Юрка, посмотри! Даже твоя невеста изучала лекарское искусство, а ты, негодяй, не хочешь!

Я насторожилась. Что же это значит? Моего женишка хотели сделать местным врачом?

— Ах да, — продолжил старик важно. — Возможно, мой непутёвый сын вам не говорил, дорогая дочь, но у нас династия лекарей. И только он отказывается идти путём всего рода. Вы можете себе это представить?

У меня глаза полезли на лоб. Династия лекарей? Это что же выходит — я могла бы войти в семью людей, которые по местным законам имеют все права на врачевание?

Уж не откроются ли передо мной многочисленные двери?

Неожиданно перспектива замужества стала выглядеть чуточку привлекательнее.

Задумавшись, я даже не заметила, как старый граф приказал слугам вынести оставшиеся блюда и принести ароматного чая со сладостями. Когда гостиную наполнил ошеломительный запах горячего напитка, я очнулась, присела обратно за стол и, наконец, решилась.

— Дорогой отец! — я была сама учтивость. — Хотелось бы поговорить об одном важном деле, весьма специфическом, так сказать, требующем вашей милости.

Старик смотрел на меня с готовностью выслушать всё, что угодно. Юрий Александрович при этом, мрачный как туча, сидел напротив и молчал.

— Дело в том, — продолжила я